А обитателей тут было много. Мартыши. Сотни, тысячи мартышей различных мастей и размеров. Мартыши с серой, бурой и иссиня-черной шерстью, пожилые мартыши с седыми подпалинами на боках и мамаши, несущие на спине сразу нескольких цепляющихся за их тощие бока любопытных детенышей. Город этих удивительных существ, что я посетил чуть больше месяца назад на пути в Сурган, казался сущей деревней по сравнению с настоящим мегаполисом, где мы очутились сейчас.
Стоило мне немного ослабить бдительность, как в мое сознание хлынул поток направленных извне эмоций. Я ощущал одновременно усталость и грусть, радость и тревогу, печаль и воодушевление, раздражение и нежность. Мартыши прекрасно общаются без слов, транслируя друг другу незримые чувства-образы, и, заразившись однажды от них этой эмпатией, я научился немного понимать их мысли.
– Человек. Гость. Друг?
Обратившийся ко мне мартыш совсем по-человечески стоял на задних лапах, трогательно заглядывая мне в лицо. Говорил он по-клондальски, и произношение непривычных звуков давалось ему с определенным трудом.
– Человек. Не враг, – традиционно ответил я.
– Можешь спросить у него дорогу? – Лора протянула руку, чтобы потрепать маленькое существо по мохнатой макушке, но мартыш пугливо вжал голову в плечи и с опаской отступил на несколько шагов, явно приготовившись удрать. – Или пусть покажет того, кто знает, как добраться до Очага.
– Нам нужен старейшина, – ответил я, – в каждом племени мартышей есть такая уважаемая всеми особь.
– Альфа-самец?
– Скорее, альфа-дедушка. У земных животных вожак обычно отличается силой и агрессивностью. Мартыши разумны, поэтому их общество устроено сложнее. Они прирожденные пацифисты, не приемлют насилие, потому у них в цене разум, знания и опыт. Подожди минутку.
Я прикрыл глаза, сосредоточился, стараясь отстраниться, изолироваться от окружающего меня эмоционального бедлама, и осторожно протянул ниточку собственного сознания к невидимому, но живому кокону разума, окутывавшему мартыша. Тот вздрогнул и замер. Я вообразил пожилое и мудрое существо, объединяющее в себе все благие качества, которые только смогла нарисовать моя фантазия. Лора внимательно наблюдала за моими попытками установить телепатическую связь с нашим мохнатым знакомцем, я же пытался облечь привычные мне слова в визуальные образы. Мне нужен ваш глава, патриарх, староста… Тот, кто знает ответы на все вопросы. Ну же?
– Далхар, – произнес наконец мартыш. По-клондальски это слово означало «зачинатель», «родоначальник». Опустившись на четыре лапы, он вприпрыжку поскакал куда-то в сторону высившихся перед нами причудливых строений, но вскоре остановился и оглянулся, словно спрашивая нас: а вы чего замерли как истуканы?
– Пойдем, – тронул я Лору за плечо, – кажется, у нас появился провожатый.
Угнаться за мартышом было непросто. Тот чувствовал себя среди построек лесного города как дома, но, видимо, все же делал скидку на нерасторопность великанов, неуклюже пытающихся карабкаться по веревочным лестницам и идти по сплетенным из лиан мостам, явно не рассчитанным на их вес. Мы забрались почти на самую верхотуру, влезли в медленно ползущую куда-то тесную корзину, едва выдержавшую нас троих. Веревка, к которой было привязано наше диковинное транспортное средство, повернула в переулок при помощи большого деревянного колеса, крутившегося, как мне показалось, само по себе. Однако секрет самодвижущейся корзины раскрылся за следующим поворотом: транспортная система приводилась в действие через сложную последовательность шестерен и шкивов большим вертикальным колесом, на лопасти которого падала с вершины высокой скалы вода. Она попадала в бассейн, откуда разбегался в разные стороны не один десяток акведуков и труб, изготовленных из похожих на бамбук суставчатых древесных стволов. Судя по всему, мартыши изобрели не только канатную дорогу, но и водопровод. Я заметил, что вертикальные лифты в лесном городе использовали хитрую систему противовесов, рычагов и валов, позволявших местным жителям быстро подниматься к самым верхним этажам зданий и опускаться на землю, скрытую во мгле за переплетением висячих мостов. Чтобы изобрести и построить такое, нужно обладать не просто разумом, а чрезвычайно развитым инженерным мышлением. Вот вам и забавные смешные обезьянки, которых в Центруме отлавливают, чтобы надрессировать для цирковых выступлений.