– Хреновенько, – осмотревшись, подвела итог Лора. – Решетка из прочной стали, замки – электронно-механические, стекло – триплекс… Хм, надо же, окно открывается, можно проветрить… Что скажешь, Ударник?
– Скажу, что соваться сюда без оружия было сущим безумием.
– Ну а теперь-то чего? Уже сунулись. Просто действовать надо было осмотрительнее, не подставляться так по-глупому…
– Тут датчиков понатыкано, как в банковском хранилище. Хрен бы мы прошли мимо них незамеченными без специального оборудования.
– Ладно, не заводись, – примирительно махнула рукой Лора. – Лучше придумай что-нибудь, пока нас тут не убили.
– На этот счет можешь не беспокоиться. Очаг просто так никого не убивает, только в случае крайней необходимости. Они, знаешь ли, гуманисты.
– Гуманно сгноят нас за решеткой?
– Ну почему же сгноят? Смотри, тут и одеяльца есть, и рукомойник, и сортир. Не хуже, чем в среднестатистическом московском хостеле. Жить можно.
Проигнорировав мой издевательский тон, Лора пристально посмотрела на меня и собралась уже что-то ответить, когда в коридоре хлопнула дверь, послышался шум, и за отделявшей нашу камеру от окружающего мира решеткой показался человек в сером мешковатом костюме, толкающий перед собой дребезжащую тележку на колесиках. Остановившись возле запертой калитки, он открыл снаружи окошко-кормушку и звонко прокричал по-клондальски:
– Обед, арестанты! Кушать подано!
Баландер открыл в своей тележке крышку, из которой сразу повалили густые облака ароматного пара, вытащил из прикрытой дверцей секции несколько пластиковых мисок и принялся разливать в них похлебку. Одеяло на соседних нарах зашевелилось, и из-под него показалась голова на цыплячьей шее. Старик сел на лежанке, с удовольствием почесался и произнес дребезжащим, как пустая кастрюля, голосом:
– А принеси-ка мне похлебки, сыночек.
От неожиданности я едва не выронил свою миску.
– Да живой я, живой, – проскрипел старик и коротко хохотнул. – Позвольте представиться: Роланд, в прошлом биоинженер, а ныне вот политический заключенный, прошу любить и жаловать.
«Прямо как синтезатор», – всплыло у меня в голове при звуке его имени воспоминание из давней музыкальной жизни.
– Иван, – представился я, протягивая старцу дымящуюся миску, – бывший пограничник, а теперь вот сами видите.
– Да уж вижу, – ответил тот, споро заработав ложкой, – а соратницу вашу, стало быть, Лорой звать?
– Очень приятно, – буркнула девушка, удаляясь со своей порцией в противоположный угол камеры.
– Думаю, не ошибусь, ежели предположу, что вы не местные, – не унимался тем временем старец, которому, видно, было очень охота поболтать. – Откуда будете?
– С Маранга, – озвучил я общепринятое в Центруме название Земли.
– Наслышан, наслышан, – старик задумчиво пожевал губами, – значит, и впрямь нездешние. А с чем пожаловали?
– Да вот решили нанести дружеский визит старым знакомым, – вступила в разговор Лора, – а то зазнались они чего-то. Решили в нашем мире чумную бомбу взорвать, а нас на этот праздник позвать забыли.
– Вот оно что… – Старец как-то сразу сник и сделался задумчивым, даже опустил ложку. – Одного Центрума им, значится, уже сделалось мало…
– Сами-то вы давно здесь, в Зеллоне? – поинтересовалась девушка.
– Ась? Я-то? Я-то давно, милая… Аж поди с самого основания вот этой самой колонии.
Ни фига ж себе! Хотя постойте. Это же выходит…
– Подождите, если вы в этом мире с самого начала… Получается, вам сейчас должно быть больше ста лет? – изумленно повернулся я к нашему сокамернику.
– Сто девять, если я со счета не сбился, – хохотнул тот. – У наших мохнатых друзей, видите ли, очень хороши биомедицинские технологии, что позволяют продлевать жизнь. Лекарства у них просто замечательные, генетика – на высочайшем уровне. А мы переняли практически все достижения их науки. Да вот взять хоть ту самую штуку, которую вы называете «высокомолекулярной чумой». Она ведь на основе их изысканий сделана! Генно-модифицированная бактерия с управляющим модулем на основе сложных белков, программируемые асинхронные нейроцепи… Впрочем, вы не поймете.
– Мартыши разработали генную инженерию? – с сомнением переспросила Лора.
– Молекулярную архитектуру. Впрочем, и биоинженерию тоже. Жаль только, им самим это не помогло: сейчас мои соотечественники поставили мартышей в такие условия, что они вынуждены массово мигрировать с Зеллона в Центрум. Здесь им уготовлена роль разве что дрессированных мартышек на побегушках, так что те, кому они когда-то предоставили убежище и кров, теперь гонят их поганой метлой из собственного дома.