– Это не проблема. Мартыши населяют Зеллон десятки тысяч лет, и среди них наверняка отыщется тот, кто знает место расположения аномалии. Ну так что, Иван? Ты с нами?
– Знаешь что? – Лора вдруг подошла вплотную к решетке и встала напротив Эйжел, сверля ее недобрым взглядом. – Шла бы ты отсюда куда-нибудь подальше, а?
– Ничего себе, – с наигранным испугом та отступила на шаг назад, не переставая тем не менее улыбаться, – ты-то тут с какой стати выступаешь? Я вроде бы не с тобой разговариваю.
– Да просто не люблю, когда моему мужику глазки строят. Вали отсюда, я сказала.
Я с интересом глянул на свою сокамерницу. Не знаю, в какой именно момент времени я стал «ее мужиком», но само выступление мне понравилось.
– Как хотите, – пожала плечами Эйжел, – жаль, Ударник, пропустишь все самое интересное.
С этими словами она развернулась на каблуках и гордо удалилась прочь.
А мы остались. Я снова опустился на нары: разговаривать не хотелось, да и все уже давным-давно было обговорено не по одному разу. В тюремном корпусе царила полная тишина, разве что изредка где-то вдалеке хлопали двери, да по коридору почти беззвучно пробегали мартыши то с подносом, то с метлой, то с половой тряпкой. Ощущение пристального взгляда возникло у меня не сразу, просто где-то на уровне подсознания я почувствовал некое неудобство, какое возникает, когда кто-то исподволь наблюдает за тобой издалека. Я повернулся, приподнявшись на локте. Возле решетки замер мартыш, в целом ничем не отличающийся от других таких же обитателей нашей тюрьмы, только маленький, худосочный и щуплый. Он пристально и внимательно разглядывал меня глазками-бусинками, обхватив прутья решетки тонкими пальцами. Я смотрел на него в ответ и поначалу никак не мог понять причины его интереса к моей скромной персоне, пока загадку не разгадала Лора:
– Ба, да это же наш старый знакомый!
И точно. Мартыш был тем самым, которого я вытащил недавно из бродячего цирка.
– Привет, – ласково сказал я, подойдя к решетке и опустившись на колено. – Можешь нам помочь?
– Человек. Друг. Помощь, – неожиданно произнес по-детски тонким голосом мартыш. А ведь я считал его немым!
– Свобода, – подсказал я.
– Свобода. Терпение. Ожидание.
С тревогой оглядевшись по сторонам, мартыш опустился на четыре лапы и ускакал прочь. Мы остались ждать.
За полдень принесли обед – пюре с рыхлой бумажной котлетой, вкусную хрустящую булочку и стакан какой-то вязкой розовой жидкости, пахнущей химическим ароматизатором и похожей на компот. Затем снова потянулись долгие и томительные часы полного безделья. Повалявшись на жесткой лежанке и немного восстановив силы, я прошелся по камере от стены к стене, разминая мышцы. Восемь шагов в одну сторону, восемь в другую. Совсем небольшое пространство, позволяющее не сойти с ума от тоски.
Когда за окнами начали сгущаться сумерки, хмурый надзиратель привез тележку с ужином: на сей раз нам досталась лапша с разваренной пресной рыбой. Рыба была ужасно костлявой, а лапша – безвкусной. Есть эту гадость совершенно не хотелось, но тем не менее я заставил себя проглотить все до последней крошки: привычка подолгу оставаться без источников пропитания приучила меня наедаться впрок. Но гораздо больше отвратительных продуктов меня раздражала неопределенность. Что, если Эйжел не лгала, и агенты Очага прямо сейчас несут снаряженную чумную бомбу на Землю? Как теперь помешать им осуществить свои планы? Что, если мартыш забыл про нас и больше не вернется, чтобы попытаться помочь?
Но мартыш не забыл. Едва оконные стекла потемнели и снаружи зажглись электрические фонари, маленькое мохнатое существо снова появилось возле решетки и замерло, выжидательно глядя на меня. В руке мартыш сжимал крошечный кусочек пластика треугольной формы.
– Свобода. Ключ, – сказал он.
Осторожно, стараясь не выронить, я принял у него маленький треугольник. Похоже, в нем был запаян микрочип, открывающий электромеханический замок камеры. Я просунул руку сквозь прутья решетки, но дотянуться до считывателя не смог: создававшие эту систему инженеры предусмотрительно разместили блок управления замком так, чтобы его невозможно было отпереть изнутри.
– Свобода. Помощь, – сказал я.
– Помощь, – охотно согласился мартыш. Вернув ему ключ, я взял мартыша на руки и поднял повыше. Тот оказался крайне сообразительным, как, впрочем, и все остальные представители его племени: внутри двери что-то щелкнуло, и решетка медленно отворилась, открывая нам путь к свободе.
– Молодец! Спасибо тебе! – похвалил нашего спасителя я.
– Человек. Друг? – с вопросительной интонацией настойчиво произнес мартыш.