Но он чувствовал, что это она. Ерунда какая-то. Он протянул руку сквозь туман, а она ему — свою. Он крепко сжал её пальцы, но посторонний звук выбросил его оттуда.
— Тинь–тилинь! Тилинь–тилинь! — заливался соловей. Было душно. По утрам в палатках всегда так. Солнышко припекает.
«Да! Точно! Подмосковный соловей, спасибо тебе. Сейчас я открою глаза, выйду из палатки, а там она — купается в озере. Мы снова будем вместе. Я буду ценить каждое мгновение, проведённое с ней. Только бы вернуть всё. Только бы вернуть».
Грен открыл глаза и еще минута ушла на осознание того, что он не в палатке, а в реанимационном отделении «Магеллана», и тилинькал не соловей, а аппарат жизнеобеспечения.
Жарко. Хочется пить.
Он попытался приподняться. Под нижними ребрами с правой стороны кольнуло до такой степени, что чуть было искры не посыпались из глаз. Грен скинул простыню и увидел у себя маленький аккуратный шов, который уже немного затянулся.
«Интересно, сколько я провёл без сознания… Где мы сейчас? И почему так душно?» — пронеслось в голове принца.
Двери реанимации стали прозрачными и раздвинулись. Вошла молодая медсестра Милли, она широко улыбалась, но в её взгляде читалась тревога. Ее улыбка была даже излишне сладкой.
— Ваше Высочество, мы так испугались за Вас. Три минуты смерти. Очень много крови потеряли. Печень разваливалась на глазах. Но Мистер Дин настоящий волшебник. Он всё восстановил. Провёл чудесную операцию в полевых условиях. Я так рада, что Вы живы! — и осеклась.
— Спасибо, Милли! — Грен осторожно улыбнулся девушке, но так, чтобы она ничего лишнего не подумала. — Можно воды?
— Ой, да, конечно! Мистер Дин предупредил меня, что Вы будете голодны, когда очнётесь. Девять дней без сознания. На аппарате, — Милли выпорхнула из реанимации и через несколько секунд вернулась с пакетом прозрачной желтоватой жидкости. Суп был чуть тёплым. Медсестра виновато опустила глаза:
— Воды горячей нет. Простите.
— Я так счастлив своему возвращению, что готов есть его ледяным, — ободряюще улыбнулся Грен. — Почему большинство двигателей молчат?
Тем временем в медблок зашли Дин и Пауэрс. Капитан сильно хромал на правую ногу, опираясь на костыль.
— Вот он, наш герой! Рады приветствовать тебя на этом свете! — широко улыбаясь провозгласил Сию, но при этом серьёзно посмотрел на мониторы. — Как чувствуешь себя, бравый парень? Болит?
— Болит, но по мелочи, — соврал Грен, — а так всё отлично.
— Ну-ну! Будет ещё болеть, и тошноту, головокружение никто не отменял. Полгода точно строгая диета без алкоголя, жирного, жареного, острого и так далее. Всё напишу. Строгое наблюдение врачей и приём восстанавливающих препаратов. А то, еле собрал твою печёнку, — сказал Дин.
— Капитан, как нога? — спросил Грен.
— Нормально. Бегать ещё не скоро буду, но главное — выбрались. Спасибо, дружище. Если бы не ты, торчать бы мне у Ррраррри пока не прибили, — серьёзно закончил Пауэрс и обнял Джокерса.
— Да ладно тебе. Вы мне с Дином жизнь спасли. Я думал, что всё..., — поёжился принц, — Спасибо. А что случилось с кораблём?
Дэйв посмотрел в сторону Милли:
— Мисс Лейн, покиньте, пожалуйста, реанимацию. — Когда медсестра удалилась, продолжил: «Грен, нам тебя тут очень не хватало. После того как мы запустили «Конкордию», чтобы она смогла войти в червоточину, я скомпоновал экипаж из оставшихся членов «Конкордии», а также из пары наших инженеров, специалиста по связи и других. Командовать назначил Костю. Как только мы выдвинулись к звезде для перехода, появилась «Атлантида». Но это уже не та «Атлантида», которую три месяца назад захватил Браун. В тяжелом вооружении Ррраррри она открыла огонь по нам. У «Конкордии» все орудия были выведены из строя ещё во время штурма Ррраррри. Мы прикрывали, чтобы она как можно быстрее смогла войти в червоточину. Потеряли половину пушек, три двигателя. Разгерметизированы грузовой отсек и четверть кают. Всё опечатано. Система жизнеобеспечения и так немного пострадала при первой стычке, а тут ещё прилетело. Поэтому сейчас мы работаем в экономном режиме. Дотянем до Солнца. А там уже будет проще, — устало рассказал Капитан.