— То есть «Магеллан» смог войти в кротовую нору на одном движке! — присвистнул Грен. — Вы же могли спалить последний. В червоточине мы бы продолжали движение по инерции, но все системы корабля могли бы заблокироваться. Хмм... Оказывается, мы многого ещё про него не знаем.
— Получается, что так. Три часа назад прошли горизонт событий. По нашим расчётам, остается ещё двадцать часов. Всем отдыхать, — Дэйв махнул рукой и похромал к выходу.
***
Спустя шесть часов Капитан проснулся с тяжёлыми мыслями. Очередной доклад о состоянии «Магеллана» добавлял горечи и страданий в дополнение к постоянной и изматывающей боли в ноге и в душе.
Дэйв всегда кичился перед товарищами и коллегами, что в отличии от них его сердце принадлежит только космосу и ничто, и никто не сможет сломать эту константу. Как же он был не прав... И признаться в собственном бессилии перед чувством, которое упрямо фонило в нём, было всё равно что признать поражение. А поражение было очевидным. Он осознавал, что достиг дна. Всё закончилось. Дэйв чувствовал себя сильно постаревшим и бесконечно уставшим.
— Капитан, к Вам первый помощник Джокерс, — ровным баритоном доложил корабль.
— Впускай, — Пауэрс поднялся и сел на кровати, сморщившись от боли.
Принц, уже бодрый, с румянцем на щеках, но держась за правое подреберье, осторожно зашёл в каюту Капитана. Как ему даже с недавно заштопанной печенью после путешествия на тот свет удавалось оставаться таким статным, Дэйв искренне не понимал. Одним словом, принц.
— Фух... Жарковато, — Грен вытер пот со лба.
— Пришлось снова на пять процентов уменьшить степень охлаждения. И ещё три каюты заблокировать. Пока одна смена на дежурстве, другая отдыхает на их местах, — упавшим голосом сказал Дэвид.
— Совсем захандрил стальной малыш «Магеллаша», — с теплотой в голосе произнёс Грен и сел на стул рядом с кроватью. — Дэйв, не переживай ты так. Главное, мы все выбрались. А корабль поставят на либертийские верфи, и совсем скоро он будет как новенький. А ты пока будешь находиться в длительном отпуске, ногу вылечишь. Всё будет замечательно!
— Спасибо, Грен, за поддержку. Я и правда расстраиваюсь, что не уберёг корабль. Он мне как сын. Но ты же, наверное, не об этом пришёл поговорить? — грустно произнёс Дэвид.
Принц осмотрел каюту. Подумать только, всего два месяца назад он ввалился сюда и устроил драку как последний идиот. Теперь это казалось таким далёким и странным событием. Зачем он это сделал? Надо же было попытаться разобраться. Понять причины. Всё же так просто.
— Дэйв, совсем скоро мы будем дома. Но я, честно говоря, не знаю, что меня ждёт дома. Улетая, я составил доверенность на Отца, чтобы он подписал все документы на развод на любых условиях Тамары. Думаю, они уже всё оформили, и теперь она абсолютно свободная женщина, — произнося это, принц смотрел себе под ноги. Было видно, как тяжело даются ему эти слова. — Я смирился с её решением. Главное, чтобы она была счастлива. Но это не значит, что я не буду пытаться её вернуть, когда утихнут страсти и мы сможем нормально общаться. Хотя я не против ваших отношений. Ей хорошо с тобой. Это очевидно. И... спасибо тебе за это, — слова комками вылетали из его уст. Он даже как будто стал меньше.
Пауэрс с удивлением посмотрел на своего боевого товарища:
— Грен, ты серьёзно? Неужели ты и впрямь веришь, что она развелась с тобой и уехала? Она любит тебя несмотря ни на что. Любовь не лечится.
***
— И долго ты ещё будешь копаться? Гости ждут! — Виктор Михайлович возмущённо посмотрел на старшую дочь. Этот крупный очаровательный мужчина пятидесяти лет с поседевшими волосами и строгим взглядом в элегантном чёрном костюме с золотой булавкой на галстуке, которую на сорокапятилетние подарила ему дочка, волновался не меньше своей девочки, тридцатилетней юбилярши. Что она в итоге решила, не знал никто. Она ни с кем не обсуждала это и старательно уходила от темы при любом упоминании о ней. Виктор Михайлович глубоко в душе молился, чтобы дочь не наломала дров. Хотя в Бога он, по его собственным словам, не верил.
— Пап, сейчас, — Тамара в длинном платье А-силуэта с открытым верхом цвета самой насыщенной сирени, которое идеально гармонировало с цветущими кустами в саду, и с тиарой с танзанитами, вплетенной в волосы, рассыпавшиеся по её изящным плечам, сидела около зеркальной поверхности стены в недавно отремонтированной гостиной своих апартаментов, с сильно поджатыми губами. Идея устраивать грандиозное мероприятие в честь Дня ее рождения ей нравилась всё меньше и меньше. — А все прибыли?