Её присутствие будоражило принца и заставляло его нервничать. Чёрное маленькое платье из эко-кожи придавало ей обольстительности. Несмотря на то, что осьминогов Джим не любил, из её рук они казались необычайно вкусными. Паста каламаретти быстро растворилась под их общий взволнованный хохот. Решив отогнать назойливые мысли, Джим спросил:
— А что тебе подарить на Новый год? Понимаю, что хочется сюрприза, но лучше же нужный подарок получить.
Потянувшись к его уху, Леночка тихо произнесла:
— Серьги Cartier не слишком нагло? Как думаешь? — и нежно прикоснулась губами к его скуле. У Джима внутри всё ухнуло от такой неожиданной нежности с её стороны, что он тут же выпалил:
— Нет, конечно.
Молодые люди просидели в ресторане до закрытия. Сообщения и звонки Джеймс игнорировал, переведя телефон в беззвучный режим. Согласно всплывающим окнам ничего страшного не происходило. Ну, подумаешь, мама три раза звонила. Он же ответил, что перезвонит, и у него всё хорошо. Ну, подумаешь, сестра назойливо писала, что мама расстроена. Он же всё объяснит, когда вернётся. Вот сейчас-сейчас, ещё немного, они посидят и поедут.
Примерно в половину первого ночи они оказались около дома Леночки (странно, что её родители её не потеряли, но ей уже восемнадцать, совсем взрослая), девушка не спешила уходить, чем снова удивила принца. Поэтому и он не торопился, а решил всё-таки получить свой полноценный поцелуй, притянув её к себе, и осторожно прикоснулся её атласных, слегка влажных губ. А она прижалась только сильнее и уже сама мягко целовала его. Сколько прошло времени? Неизвестно. Оно стёрлось... Растворилось в морозном воздухе Подмосковья.
***
— Мам, не расстраивайся! Не ругайся сильно, — обняла Танечка грустную маму, которая сидела в гостиной около камина с мучительно уставшим лицом.
— Солнышко, мы же обе знаем, что это неэффективно, — вздохнула Тамара и в ответ обняла дочь.
— Но взбучку он всё равно заслужил. Так нельзя, — покачала головой девочка. — Вот я так делать не буду!
Усмехнувшись, Тамара сказала:
— Дай, Бог, Танюша! Люблю тебя, — и поцеловала её.
— И я тебя. Пойду спать, — и маленькая принцесса унеслась наверх в комнату.
Спустя минут сорок, когда от тактических схем у Тамары уже окончательно начало рябить в глазах, замок входной двери щёлкнул, и Джим незаметно попытался прокрасться в спальню.
— Ваше Высочество, что же Вы так тихо? Не хотите поздороваться с мамой? — вскинула брови на сына принцесса.
— Э-э-э, Мам, привет. Я думал, ты уже спишь..., — попытался сделать юноша самое невинное лицо.
— Как видишь, нет. Ждала-ждала твоего звонка, но ты, видимо, был занят. Решила всё-таки дождаться и поговорить, — и вопросительно посмотрела на него.
И Джеймсу вроде хотелось объясниться, все рассказать, но что-то пошло не так:
— О чём поговорить? Ты же и так всё знаешь! Сто пудов запросила досье на Лену. Ждёшь, что я буду оправдываться? За что? Я ничего плохого не сделал. Спокойной ночи, — и умчался наверх.
Пытаясь осознать и принять, что это произошло, Тамара ещё минуту сидела в оцепенении. Ладно, Татьяна... С ней всегда были трудности в воспитании. Но Джим... Послушный, дисциплинированный. Оценки всегда только хорошие. За семнадцать лет невозможно вспомнить ни одной серьёзной истерики. А тут такое... Воздух. Нужен воздух. На улице она достала из кармана электронку и закурила. Сейчас не лучшее время для семейных драм, но, похоже, они наступают вне зависимости от нашего решения и обстоятельств.
В голове набатом било: «Я плохая мать. А на что я рассчитывала? Когда меня зачастую по две-три недели дома не бывало. Бесконечные командировки». Очень хотелось прямо сейчас набрать мужу и поговорить, но ему через пару часов надо вставать и лететь в Москву на встречу Большой пятёрки. Нервные и скользкие переговоры предстоят. Завтра будет день – будет пища.
***
— П-и-и-и-п, п-и-и-и-п, — пять гудков уже прошло, но Бабушка Джесс так трубку и не брала. Почти впав в отчаяние, Джеймс с радостью услышал её: