— То есть ты считаешь..., — и Грен сосредоточенно посмотрел на жену. Та громко выдохнула:
— Спасибо Вселенной, что он проявил себя сейчас.
***
В гостиной домика в СТАР-ХАУСе тихо трещали дрова. Марии Владимировне с трудом удалось уговорить зятя поужинать, не дожидаясь дочери:
— Она всё равно за полночь приедет. Зачастую даже не ест потом.
Борщ в исполнении тёщи был прекрасен, как и свежеиспечённые чесночные пампушки. Наевшись, Грен принялся за работу, расположившись с ноутбуком около камина.
Ему предстояло изучить, насколько они укладываются по срокам в том, что касается строительства новых городов, и почему все управляющие каждой из четырёх строек жалуются на нехватку средств. Одновременное строительство четырёх крупных населённых пунктов: в северо-восточной части Аргиза — город Жесса, на севере Жигалуна — Кворус, на острове Гермус — Грация, и на острове Зунари — Хэс, — это трудоемкий и напряжённый процесс, даже несмотря на помощь богатейших людей Земли. Приходилось вникать в экономические показатели и тонкости инженерного дела. Что в школе, что на первых курсах Академии Грен не любил экономику и статистику, но сейчас ему волей-неволей приходилось во всем разбираться. Пожаловавшись отцу по телефону, что не об этом он мечтал и как было бы хорошо больше доверять министрам экономики и строительства, Грен продолжил изучать отчёты. Очень хотелось дождаться Тамару и не уснуть. Завтра ему улетать, а она вернётся только дней через пять; но под убаюкивание огня он всё равно задремал и не услышал, как жена тихонько подошла и присела рядом с ним на диван, и только когда она начала гладить его, принц проснулся:
— Ты чего не лёг нормально в спальне? — нежно прошептала принцесса.
— Хотел тебя дождаться, — зевнул Грен.
— Так я бы тебя там разбудила.
— Ну-ну… Знаю я тебя. Потом сказала бы, ты так сладко спал, что мне было жаль тебя тревожить, — мужчина приподнялся и сел. — Как всё прошло?
— Нормально. Думаю, сработаемся, — и наклонила голову набок. Затем начала расстёгивать на себе форменную синюю рубашку и прикоснулась поцелуем к губам мужа. Притянув её, Грен жадно начал целовать любимую женщину:
— Твоя мама обычно крепко спит? — прошептал он ей на ухо.
— Не знаю. Наверное, — а сама продолжила раздеваться, — а может я сначала в душ, и встретимся в спальне?
— Не-е-е…хочу сейчас, — скинул майку и спортивные штаны.
— Тогда возьми меня, как тебе хочется, — промурлыкала она, за секунду превратившись из строгого командора в ласковую кошечку.
Космическая тёмно-синяя форма уже не могла скрыть её маленькие налитые груди, в центре которых затвердели возбужденные камешки, тонкие сильные бёдра и миниатюрную ореховую попку. Просто женщина, которой хотелось любить и быть любимой.
Уложив её на диван и стянув остатки одежды, Грен принялся жарко целовать её между ног. Ложбинки, бугорочки, шелковистость плоти. Мокрую изнывающую девочку. Всхлипывания, стоны тихонько вырывались даже несмотря на то, что она старалась сдерживать себя, чтобы не разбудить маму, а потом резко выгнулась и сжала мужа:
— Ах-х-х…, — только и смогла выдавить из себя, и тут же Грен вошёл в неё. Мокрую, скользкую, приятную, закинув правую её ногу на плечо, а другой она прижимала его к себе. После нескольких сдавленных оргазмов принц решил поменять позу и, сев на диван, расположил Тамару сверху, наслаждаясь её распущенной женственностью и изящностью. Тихие стоны и просьбы:
— Да-да-да… Ещё…А-а-а! Крепче бери меня, — и он сжимал её ягодицы и сам двигал ею так, как ему хотелось. Отдать контроль. Подчиниться. Раствориться в любимом мужчине.
Затем Грен аккуратно поставил её к себе спиной, закинув её левую ножку на диван и, мягко прогнув её спинку, вошёл сзади глубоко. От чего она застонала громче, видимо уже забыв про осторожность. И когда он почувствовал своё приближающееся окончание, то твёрдым голосом попросил:
— Развернись. Встань на колени и смотри на меня.
Покорно выполнив его приказ, Тамара с обожанием смотрела в его глаза, наполненные огнём желания, и её била дрожь продолжающихся оргазмов. Эта женщина сводила его с ума. Она была его богиней и рабыней одновременно. Как это возможно? Он не знал, но блеск бесконечных карих туманностей завораживал как перед прыжком в бездну червоточины, и выплеск энергии пульсара опьянял его и лишал контроля. Стекающий по её губам, подбородку, шее млечный путь менял форму и мутно поблёскивал в свете догорающего камина.