Только смысл?
Слёзы ни о чем.
В настоящем слёзы ничего не значат.
Проглоти
Скопившийся в горле ком.
Счастье…
Девушка с мокрыми глазами,
Уходи и не ищи его.
Напрасно.
Я хочу забыть.
Зачем мне столько бесполезных знаний?
Вот без них бы
Я спала прекрасно».23
— И кто тут крыса? — нежно улыбнулся принц и присел рядом, бережно поцеловав любимую в левую скулу. Провёл рукой по её несвежим волосам. — Самая настоящая царевна из сказки.
Тамара отмахнулась и процедила:
— Из страшной сказки, где 53 богатыря погибают от огня.
— Не начинай, — выдохнул Грен ей на ухо. — Пойдём вместе поужинаем. Ты несколько дней ничего толком не ела. Потом подышим воздухом в саду и отправимся ко мне или можем остаться в общей гостиной. Сегодня никого нет. Обещаю сделать тебе очень приятно, — и начал целовать её ушко.
— А ты следишь, сколько я ем? Не всё ли равно, — попыталась вывернуться из объятий Тамара.
— Я же люблю тебя. Переживаю. Ну? Не вредничай. Чего ты хочешь? — продолжая осторожно её гладить, уговаривал принц.
На этой фразе его любимая женщина повернулась к нему, и зрачки её стали бездонными пропастями:
— Чего я хочу? А давай сразу перейдём к последней части твоего плана? Без ужина и прогулок, — и она вытащила из-под дивана плеть с металлическим наконечником и молниеносно скинула с себя всю одежду, встав на колени и обмотав кожаный хлыст вокруг шеи. Грен встал с пола и отрицательно замотал головой:
— Нет. И не проси, — пару дней назад он поддался на её уговоры. Увлёкся на мгновение, но, увидев в процессе проявляющиеся на ягодицах красные ссадины от ударов плетёного флоггера, у него пропало желание продолжать. Затем всю ночь он толком не спал, проклиная себя за похотливую жестокость. Сейчас же принц попытался пройти к выходу, — тогда я пойду ужинать один.
— Нет! — приказным тоном рявкнула Тамара. У неё глаза заволокло чёрным туманом. Понятно, алкоголь всё-таки перекрыл её. — Ты не выйдешь отсюда, пока не сделаешь то, что я тебя прошу. Мне нужно! Иначе тебе придётся попытаться пройти через меня.
— Фух…, — развернувшись и достав воду из холодильника в виде причудливого природного булыжника, Грен, обессилев, присел на диван, — я не буду с тобой бороться. Нет и всё. Я устал.
С колючего взгляд у принцессы сменился на стервозный, и это было ещё опасней. Она грациозно подошла к дивану (и как ей это удавалось, приняв такую дозу виски, муж не понимал) и села сверху, припав к его уху, а затем сексуальным тоном произнесла:
— Хочешь, я расскажу тебе интересную историю? Думаю, тогда у тебя появится достаточно сил и злости, — от неё пахло потом, виски и адреналином. Правую руку она запустила ему между ног, а левой прижимала его к своему обнажённому телу, сжимая бёдрами и двигаясь трением. Волей-неволей Грен начал возбуждаться, а она продолжала, — пока ты тут страдал, обрывал мне телефон и вскрывал вены, я жарко трахалась с Дэйвом на Сейшелах с утра до поздней ночи: на пляже, в бассейне, в душе, на всех кроватях и кушетках. Я позволяла ему делать всё и в разных позах во все свои горячие места. А ты думал, только тебе можно?
Слепая ярость разливалась по всему его телу. Ещё чуть-чуть, и принц почувствовал, что взорвётся. Нет-нет-нет… Как же так? Ведь он давно всё простил, но слышать это невыносимо, а она продолжала провоцировать его:
— После обеда я не давала ему быстро подняться из-за стола, а баловала себя десертом, отсасывая ему…, — сильно сжав её тугую талию, Грен резко перекинул Тамару, прижав к спинке дивана, и, тяжело дыша, процедил:
— Прекрати! Я не хочу ничего знать. Мне достаточно самого факта, остальное я и так хорошо себе представил, ещё тогда, в ванной, заполняющейся кровью, — в глубине глаз Тамары принц увидел боль и отчаяние и почувствовал себя беспомощным, — он ничем не мог ей помочь. Потом, более спокойным тоном сказал, — я… обязательно что-нибудь придумаю.
Той ночью принц набрал Дэйву. Три, четыре, пять, шесть гудков… И когда он хотел уже сбросить звонок, в телефоне послышалось сонное: «Hello, дружище!»24