Это женщина была дочерью старшего брата сельского главы Ягды, который, получая от него долю того, блага что имел тот, почувствовавший себя выше других, и вела себя высокомерно. И новую власть она понимала не как новый строй, в ней она видела только своего дядю. Недовольство людей новой властью она воспринимала как недовольство её близким родственником Ягды. И ей это не нравилось. И когда женщины выражали сочувствие Джемал маме, это тоже не нравилось ей, потому что в этом она видела неприятие сельского главы Ягды. Сообщив о поведении Хардата, она хотела сказать этим женщинам: «Вот вы обвиняете моего дядю, а он тут ни при чём, во всём виноват Хардат, это он взялся уничтожать людей!» Таким образом она пыталась разогнать тучи, сгустившиеся над головой её родственника.
После рассказа этой женщины воцарилась тишина. Да и после уже мало кому хотелось общаться, женщины просто перекидывались парой-тройкой ничего не значащих фраз. Выпив последнюю пиалу заваренного специально для неё чая, Джемал мама поблагодарила хозяйку, сказав, что от этого напитка у неё отступила затяжная головная боль, и стала собираться. Хозяйке дома на прощание сказала:
– Остальное, гелин, думаю, доделаете вы сами!
– Бабушка, я же обед готовлю, – хозяйка дома пыталась уговорить Джемал маму остаться. Но та была непреклонна. Не хотелось ей там оставаться, мысли о сосланных родных не давали ей покоя.
– Пойду я. Девочки, наверно, уже вернулись, травы животным накосили. А вы, молодые, спокойно пообедайте сами!
Стояла невыносимая жаркая духота, будто с неба на землю спустился пылающий костёр. Однако женщины, засучив рукава, увлечённо о чём-то беседовали и когда катали кошму, почти не замечали жары.
Когда обед для гостей был готов, прежде чем подать его помощницам, хозяйка дома положила еду в отдельную миску и отнесла сначала в дом Джемал мама.
* * *
Вагоны, в которых разместили раскулаченных из Тахтабазара, прицепили к пассажирскому поезду Кушка-Мары, на другой же день состав ближе к полудню прибыл в Мары. Не успел поезд остановиться, как его тут же взяли в кольцо прибывшие на вокзал заранее солдаты. Но выпускать людей из вагонов не спешили. Когда все их пассажиры вышли из другого вагонов и разошлись, кто куда, привокзальная площадь опустела, и только после этого им разрешили выйти наружу. На ссыльных солдаты смотрели подозрительно, как на врагов народа, как на людей, получивших срок за свои преступления и отсидевших в тюрьме. Им казалось, что кто-то из репрессированных, улучив удобный момент, попытается скрыться от своих преследователей.
После этого ссыльных вместе с их скарбом вещами повели вдоль железнодорожного полотна и привели в безлюдное место недалеко от вокзала, на берегу Мургаба. Это место было голой землёй между чайханой Ёлбарслы и железнодорожным мостом через реку рядом с ней и ещё одним мостом, расположенным чуть северо-восточнее и получившим название «пешеходного моста». Мургаб нёс свои воды вокруг этого пустынного места.
Жители Пенди расположились поближе к воде, со всех сторон окружив песчаный холм по течению реки как дуга. Спустя много дней у людей снова появилась возможность разжечь костры и приготовить еду из захваченной из дома каурмы, накормить семью горячим обедом. Огулджума положила каурму в казанок, который захватила из дома, и сварила в нём чабанскую похлёбку. Накормив семью, заварила чай, сняв с огня закипевшую тунчу, вместе с пиалой протянула мужу, зная, что он любит после сытного обеда чаёвничать.
– Чай уже настоялся, пей!
Прислонившись к тюку с вещами, Оразгелди смотрел на противоположный берег реки. Вид у него был задумчивый, словно он к чему-то прислушивался. Он с удовольствием принял у жены тунчу с чаем и поставил её около себя.
– Я тебе тоже оставлю немного чая…
– Пей сейчас, я уже напилась воды, пока кормила и поила детей.
Помимо выпавших на их долю трудностей, ссыльных больше всего угнетала неизвестность, они не знали, что их ждёт впереди, всё было покрыто мраком. Люди ощущали себя оказавшимися на краю пропасти. Женщины с присущей им сдержанностью, унаследованной от матерей и бабушек, занимались детьми, время от времени исподтишка бросая взгляды на мужей и пытаясь понять, в каком они состоянии.
Наевшись и после обеда немного отдохнув, детишки снова увлечённо играли в свои игры. Проблемы, с которыми столкнулись родители, обходили их стороной.
Алланазар уже успел сдружиться со сверстниками из других семей, таких же ссыльных, как и его семья. Мальчишки носились по берегу Мургаба, играли в догонялки, кричали, шумели, убегали друг от друга, словом, получали от жизни свою порцию удовольствий. Вода в реке была тёплой, приятной. И даже когда солнце уже заходит за горизонт, и воздух становится немного прохладнее, вода в реке не остывает, напротив, как будто ещё теплее становится. Сейчас у реки бегало много ребятишек, и одним из них был Алланазар.