Вдали показался крупный человек, раздвигая руками, словно вёслами, толпу, он пробирался вперёд. Услышав знакомый голос племянника, он с ещё большим усердием стал продвигаться вперёд.
– Чолук, Чолук джан, мальчик наш родной!
– Дядя Берди, счастливо оставаться! – в голосе мальчика были слёзы, его слова утонули в стуке колёс двинувшегося состава.
– Кумуш гелнедже, агам… Чолук джан!..
Его поведение напоминало метания волчицы, у которой увели дитя, и теперь она пытается вернуть его себе, идёт в наступление.
– Дядя Берди, мы обязательно вернёмся в наш Мары…
Стук колёс набирающего скорость поезда поглотил слова плачущего мальчика.
Этот звук заглушил и последние слова Берди, который всё ещё бежал за поездом. В этот момент тысячи людей навсегда расставались со своей родиной. Внутри вагона появился тихий плач женщин, смирившихся со своей судьбой. Женщины плакали, прикусив яшмаки и сжав кулаки.
И в этот момент кто-то из ссыльных, не в силах справиться со своей бедой, неожиданно запел дрожащим голосом:
– Мару-шаху-джахан, Родина моя,
Как много счастья я познал на твоей земле…
Поначалу люди просто слушали пение, но постепенно стали подхватывать известные им слова, и вскоре в вагоне уже звучал разноголосый хор.
Песня рвала душу. Это была прощальная песня, написанная Гара поэтом около ста лет назад, когда он вместе с родными был вынужден покинуть Мары. С тех пор эта песня стала гимном униженных и оскорблённых жителей Мары, они исполняли её во время прощания со своим любимым городом. Песня стала высоким гимном вечного города Мары. И до сих пор она, как и прежде от души, звучала свежо и мощно.
Скоро купол вечного страдальца древнего Мерва снова накрыл скорбный туман переходящей в ночь тьмы…
На следующий день после отправки ссыльных из Марыйского ОГПУ наверх, в республиканское ОГПУ ушла телеграмма следующего содержания: «Вчера из разных районов республики (из Тахтабазара, Иолотани, Мары, Туркменкала, Теджена, Серахса, Геоктепе, Бахардена, Сакарчаги, Байрамали) прибывшие в Мары раскулаченные количеством 160 семей отправлены в ссылку. Во время отправки кулацкие семьи никакого сопротивления не оказали».
Начальник Марыйского областного ОГПУ
Вадим Гайхаров. Мары, 1932 год.
ГЛАВА
III
1931 год стал временем, когда раскулачивание дайхан в Туркменистане приобрело невиданный размах. Тысячи туркменских семей из Мары, Ахала, Балкана, Лебапа, Дашогуза были сосланы в Сибирь, на Украину, в Узбекистан и Казахстан. Вместе с ними разделить их горькую судьбу пришлось и детям. Всё более успешной становилась деятельность работников ОГПУ, стремящихся показать свою преданность новой власти.
После того, как началось раскулачивание, село Союнали разделилось на два лагеря: на тех, кого раскулачивают, и тех, кто ещё не подвергся этому. Но это расслоение началось не сегодня, начало этому явлению было положено в те далёкие годы, когда большевики, размахивая шашками, утверждали свою власть. С тех пор кто-то был расстрелян, кто-то изгнан из страны, а кому-то новая власть даровала должности и обещаниями привлекала на свою сторону. Но и до сих пор эта власть не любила состоятельных людей и всячески истребляла их.
Через полмесяца после высылки детей Кымыш-дузчы вернулся с бахчи в село в надежде узнать хоть какие-то вести о своих сыновьях. В тот день, когда забрали сыновей, к вечеру Кымыш сел на своего ишака и уехал на бахчу. Он знал, что после случившегося не сможет находиться в доме. В их дом пришла беда. В таких случаях свою боль лучше всего терпеть наедине с открытым полем. Здесь ты можешь чем-то занять себя, отвлечься от гнетущих мыслей, можешь что-то увидеть, и это тоже отвлечёт твое внимание, и ты почувствуешь себя так, словно кто-то искренне сочувствует тебе и разделяет с тобой твою боль.
С этого дня все новости он узнавал от внучки Огулбике, которая практически каждый день приезжала проведать деда, от него же увозила с собой дыни, фасоль и мешок травы для животных.
С поля он привёз с собой и целый хурджун дынь. Обычно, когда он возвращался с бахчи, его встречали внуки, они помогали ему слезть с ишака, разгрузить мешки с дынями, а потом привязывали ишака. Старику почудилось, что вот сейчас откуда-то выскочат Алланазар с Аганазаром. Направляясь к дому, посмотрел по сторонам и спросил у внучек:
– Бабушка дома?
Акджагуль без причины упрекнула Огулбике, которая в это время вела ишака в стойло:
– Смотри, крепче привяжи его, а то привяжешь кое-как, как в прошлый раз, он отвяжется и убежит!
– Не буду привязывать, возьми, и сама отведи и привяжи, если мне не веришь! – Огулбике резко обернулась, готовая бросить верёвку для привязи ишака в руки сестры.