В это время со стороны коровника показалась Джемал, в подоле платья она несла смешанные с саманом лепёшки коровьего навоза. Любящим голосом стала отчитывать внучек:
– Крикливые козы, вы когда-нибудь прекратите цепляться друг к другу!
Джемал мама высыпала из подола кизяки возле очага, и услышала голос Кымыша-дузчы:
– Есть какие-нибудь известия от ребят, жена?
– Ай-ей, какие ещё известия, уехали с концами, ни слуху, ни духу…– расстроенно произнесла Джемал мама, и из глаз её покатились слёзы.
– А вдруг откуда-то придут хоть какие-то вести?
– Сидим и просим Бога об этом.
Сейчас этот мир показался старикам особенно суровым.
– Бабушка, если наших увезли в Сибирь, они ещё даже не добрались туда, – включилась в разговор подошедшая к ним Огулбике.
Джемал мама нахмурилась, ей не нравилось, что девчонки вмешиваются в разговоры старших.
– Вечно эта девчонка что-нибудь ляпнет. Спрашивается, откуда тебе знать, что такое Сибирь и где она находится?
– Знаю, дедушка, – уверенно ответила Огулбике и посмотрела на деда, ища в его лице поддержки. – Учительница в школе показала нам одну вещь, картой называется. Так вот, на этой карте видно, как далеко от Ашхабада и Мары находится Сибирь, и ещё дальше от Москвы. А ещё там очень холодно. Говорят, люди там едят мясо медведя…
Аю, чем болтать попусту, лучше пойди, наполни тунче и поставь на огонь, сделай для деда чай! – распорядилась Джемал мама.
Войдя в дом, чтобы переодеться, Кымыш-дузчы обратил внимание на то, как похудела внучка Акджагуль, которую он не видел несколько дней. Ему стало жаль девочку. «Наверно, ребёнок не может перенести расставание с родителями», – подумал старик, снова вспомнив о своих угнанных детях, расстроился. Пока Кымыш-дузчы пил чай, Джемал мама рассказала ему, что Баллы съездил в Мары и узнал, что ссыльных оттуда уже увезли, что у него на железной дороге в Мары есть знакомый, он ещё раз съездит туда и уточнит, куда – увезли людей. Пока жена рассказывала о Баллы, старик вспомнил, о чём хотел спросить по возвращении в село. Его беспокоило исчезновение младшего брата Ахмета, которого не видели в селе уже больше месяца.
– Ахмет до сих пор не показывался?
– Нет, – коротко, без настроения ответила Джемал мама, наливая и себе в пиалу чая из чайника мужа.
– Хорошо, если этот прохвост не напорется на что-нибудь!
– Ничего не боится. Пообещал перевести в Афганистан оставшееся здесь имущество и скот ещё одного бая. Как бы не попал в перестрелку на границе.
– Видно, нет его поблизости, иначе, где бы он ни был, узнав, что его старших братьев отправляют в ссылку, обязательно появился бы здесь.
– Хорошо, что его не было здесь в тот момент, – высказала своё мнение Джемал мама. – А то, не приведи Господь, устроил бы тут потасовку и ещё больше накалил обстановку.
Она и в самом деле была рада, что Ахмета в этот момент не было в селе. Джемал маме никогда не нравилась бесшабашность деверя. Она видела, сколько неприятностей бяшбелаларам доставляет поведение этого взрослого человек. В последнее время наставляли Кымыш-дузчы и его старший сын Оразгелди, советовали, как следует себя вести. А других он не очень-то и слушал.
Однажды Джемал мама выразила своё недовольство Ахметом, на что Кымыш-дузчы сказал:
– Хорошо, что все мы разные, и среди нас есть такой смелый человек, как Ахмет. Если бы его не побаивались, нашлось бы много людей, желающих навредить нам. А когда в твоей семье есть такой храбрый полусумасшедший, люди знают, чем может всё обернуться, попробуй они причинить нам зло.
Выпив с мужем чай, Джемал мама выплеснула через открытую дверь остатки из пиалы. Вспомнив о чём-то, позвала с улицы внучек и дала им поручение:
– Пойдите, из тех дынь, что привёз дед, оставьте себе парочку для еды, а остальные разнесите по домам Баллы акгама, Гуллы акгама, Сахетдурды акгама, Ахмет акгама!
Девочки сразу же отправились выполнять поручение бабушки. Дома Кымыш-дузчы устроился поудобнее и за чаем стал расспрашивать Джемал маму о положении в селе. Из разговора о ссыльных Кымыш-дузчы понял, что вестей от детей в скором времени ждать не стоит. Потом какое-то время лежал молча, глядя в туйнук – отверстие наверху кибитки, и был без настроения, словно винил себя в происходящем.
Побыв немного дома и отдохнув, Кымыш-дузчы снова оседлал своего ишака-коня и отправился навестить дома односельчан, где проходили поминки.
Солнце опять начало беспощадно жечь своими лучами, разогрело землю, накалило воздух, так что дышать стало трудно. И даже собак, которые обычно не пропускали людей мимо их домов, сейчас не было видно, они тоже где-то укрылись, спасаясь от жары. Похоже, они нашли для себя затенённые места и там дремали.