– Что, уже?
– Ночь потихонечку закончилась!
– Но ведь ещё даже петухи не прокричали?
– Разве надо ждать, когда петухи закричат и рассветёт?
Прежде чем дать Ахмету уйти, Ханума вышла из дома, присела неподалёку будто по надобности организма, осмотрелась, нет ли кого, и только после этого вернулась в дом, чтобы проводить Ахмета. Обняла его, прижалась грудью. Нет, этой ночи ей было мало, она не насытилась им до конца, и это прозвучало в голосе Ханумы:
– Куда ты теперь?
– Мир велик, а ты будь здорова и счастлива!..
Волосы Ханумы растрепались, но она не обращала на это внимания, сейчас она была поглощена мыслями о том, как замечательно они провели ночь. Перед тем, как выпустить Ахмета из дома, она ещё раз обвила его шею и крепко прижалась к его груди. Кругом стояла тишина, мир ещё не очнулся ото сна. Выйдя из дома, Ахмет моментально растворился во тьме.
* * *
А жизнь в селе шла по новым, непривычным для людей правилам. Их преследовали непонятно за что, отправляли в ссылки, сажали в тюрьмы. Поначалу только с единоличников брали дань в виде яиц, меха, постели, папах, шкур животных, но теперь и колхозников обязали делиться своими запасами. Больше всего мучились семьи, которым нечего было дать, тогда доверенные лица власти объявляли их противниками, не желающими делиться с государством, потому что ненавидят советскую власть и хотят возвращения прежней жизни. Живущие впроголодь семьи вынуждены за бесценок распродавать женские украшения, кошмы, ковры, одеяла, чтобы не оказаться под тяжким бременем налогообложения.
Ночь постепенно становилась темнее, задул прохладный ветерок, вокруг стояла тишина. Изредка доносился негромкий ленивый лай собаки, вот ей что-то показалось, и она, на всякий случай, тихонько гавкнула. Но потом, и она успокоилась.
До поздна сидевший в своем кабинете, Нурджума тихонько шёл домой, размышляя о превратностях судьбы, о нынешней непонятной жизни. Ему чего-то хотелось, правда, он и сам не знал, чего именно. Неплохо бы сейчас выпить холодного верблюжьего чала, а можно и чая. Возле дома в тени уже несколько дней лежит арбуз. Мысли его путались, перескакивая с одной на другую, по пути домой он вспоминал отрывки выступлений на собрании.
Прохладный ветерок доносил приятный запах езгена, которым заросли окрестные холмы, и относил его в село.
Проходя мимо Холма споров гапланов, Нурджума вдруг, неожиданном месте услышал из кустов тихий всхрап лошади. Остановился. Прислушался и осмотрелся по сторонам. Когда внимательно вгляделся, увидел среди зарослей камышей и тальника привязанного коня. Поначалу Нурджума не обратил на это внимания, мало ли здесь бегает отвязавшихся коней? Но его удивило другое. Этот конь был осёдлан и готов в любой момент принять седока. «Интересно, что этот конь здесь делает?» Как бы там ни было, но этот конь принадлежал человеку явно нечужому, к тому же не опасающемуся таких, как Гурт, охраняющие этот тальник, чтобы потом использовать его при строительстве дома. Потому что Гурт, которого называют чокнутым, время от времени устраивал разборки с теми, кто смел оставлять здесь коня или держит в тени свой скот. Подойдя ближе, Нурджума сразу же узнал коня с белой отметиной на лбу. Это был конь Ахмета. Он конечно удивился. Подумав о том, что он неспроста оставил коня здесь, а не возле своего дома, Нурджума вдруг вспомнил еще кое о чём, и ему стало не по себе. Если Ахмет вернулся, а его конь оказался здесь, в укрытии, это значит, должно что-то случиться, причём, нечто ужасное…
К седлу коня был прикреплен старенький ковровый хурджун. Оттуда исходило приятный запах гератского табака, и это было свидетельством того, что человек прибыл издалека. Опустившись на корточки, Нурджума стал всматриваться в ночную тьму, словно хотел увидеть что-то невидимое.
Казалось, человек должен появиться откуда-нибудь, но Ахмет всё никак не появлялся. «Интересно, куда он мог пропасть?» Когда Нурджума стал перебирать в уме места, куда мог податься Ахмет в первую очередь, и пришёл к выводу, что искать его надо не здесь, а совсем в другом месте. Раз он прибыл сюда тайно, и ещё и дома не показывался, значит, скорее всего, направился прямиком к Кымышу-дузчы. Раз Ахмет прибыл, он не мог уйти, не повидав дядю это, во-первых. А во-вторых, он наверняка узнал, что сыновей Кымыша отправили в ссылку, и прибыл сюда, чтобы отомстить тем, кто в этом замешан. Ещё в то время, когда сыновей Кымыша с семьями грузили в повозки для отправки в ссылку, люди обратили внимание, что среди них нет Ахмета