Если бы тогда Ханума вместе с такой же, как и она приверженной новым порядкам, женщиной не пришла бы в дом Таганов, чтобы провести разъяснительную работу и не растолковать этой семье суть новых веяний, если бы она не увидела стоящие в сторонке начищенные до блеска офицерские сапоги и при этом подумала бы, что они принадлежат кому-то из высокопоставленных членов семьи Таганов, тайна, возможно, не была бы раскрыта никогда. Хануме было известно, что работники ОГПУ уже несколько дней рыскают по окрестным сёлам в поисках бежавшего царского офицера. И поэтому эта деталь – начищенные до блеска сапоги – не ускользнула от острого взгляда многое повидавшей женщины.
Сообщение, которое принесла Ханума, поначалу застало Ягды врасплох, заставило задуматься. На Хануму он посмотрел недоверчиво.
– Думаешь, это он?
– Не сомневаюсь! – уверенно ответила Ханума.
– Запомни, если твоё сообщение окажется ложным, они нас потом не оставят в покое, жить не дадут. Таганы не те люди, с которых можно запросто растоптать!
– Это он! – снова решительно заявила Ханума.
Когда их соседка жена Гара тикгили заявила жене Тагана: «Каждую ночь из вашего дома кто-то торопливо бежит в туалет и также быстро, даже не посидев там, бежит обратно, иногда он выходит, закутавшись в дон», та ответила ей: «У моего мужа два дня болит живот и беспокоит понос. Когда он спешит, хватает первое, что попадётся под руку, и скорее бежит на улицу».
После этого разговора Ягды поверил, что этот человек и в самом деле офицер царской армии. Ханума тогда заметила, как сверкнули глаза Ягды, в них вспыхнул огонь волка-людоеда.
… У Ягды были свои счёты с Таганами, причём, они были тайными. Хотя его семья уже давным-давно стала относиться к одноимённому роду с Таганами. Младшие Таганы уважительно добавляли к именам старших приставку «акга», свидетельствующую об их родстве. Собственно, и к имени его собственного отца приставляли это уважительное «акга». И всё же время от времени люди возвращались в их прошлое, и когда спрашивали: «Это какой Ягды?», с удовольствием отвечали:
– Да это же сын Нарлы гамышчи – Ягды гул!
Но с тех пор, как его назначили председателем сельсовета, ненавистную для Ягды приставку «гул» стали употреблять всё чаще.
Те, кому Ягды сумел доставить неприятности, говорили: «Да что с них взять, это же низкие люди, от них можно ждать чего угодно, и только плохого!» Кажется, они верили, что, если бы эту должность занимал кто-нибудь из «игов», всё было бы по-другому, отношение к людям было бы другим, более милосердным. Поэтому они с удовольствием добавляли к имени Ягды приставку «гул».
И хотя в лицо ему этого не говорили, Ягды хотелось, чтобы нигде не называли его «гулом» – «рабом». Если же он узнавал, что кто-то за глаза называет его так, приходил в ярость: «Я тебе покажу, кто из нас гул!». Хотя эта кличка шла даже не от отца его, а от деда Хайдарали. Ещё до прихода русских, в пору разбойничьих набегов, Хайдарали попал в Союнали одним из пленных. Однажды младший брат Гулла батыра, вернувшись из одного из таких походов, привёз в село двух подростков двенадцати-тринадцати лет и заявил: «А это моя добыча!» Одного из них он отдал старшему брату Гулла батыру, сказав, что может пригодиться в хозяйстве в качестве слуги.
У этих мальчишек, похоже, не было никаких близких родственников, потому что никто их не искал, никто за ними не приходил. Так они и осели в этом селе и постепенно стали своими. Родственники Гулла батыра, подобрав подходящих девушек, женили обоих парней, дали им кров. И оба здесь обзавелись потомками. Впоследствии от мальчика, отданного в услужение младшему брату Гулла батыра, родился сын, ставший со временем Довлат баем – известным и уважаемым в селе человеком. Он был человеком щедрым и благодарным, и никогда не отказывал в помощи людям, приютившим и обласкавшим его. И за свои деньги учил детей, сыновей Гуллы батыра Тагана. За добро платил добром.
Когда в стране установилась новая власть, он почувствовал, что ничего хорошего ждать от неё не стоит, и поэтому заранее принял меры, и вместе со всем своим имуществом, скотом перевёз семью в Афганистан.
А вот отцу Ягды не посчастливилось стать таким же богатым и именитым, как Довлат бай. Своим трудом он кое как сводил концы с концами. Иногда в разговоре Нарлы гамышчи упоминал, что они попали в это село случайно, но при этом обид за своё прошлое не высказывал. Он жил с верой в то, что во всём, что делается в этой жизни, есть промысел Божий.
Однако Ягды из всего этого извлёк для себя урок и стал использовать в своих интересах. В его голове роились мысли, которые не давали покоя, они множили горечь и досаду и постепенно превращались в обиды. И вот уже много времени он готовился отомстить Таганам, хотя те и не были причастны к его прошлому, тем не менее, он и их не мог за что-то простить, говоря: «Все они одним миром мазаны!» Но свои намерения он держал в тайне. Таганы были людьми сильными, образованными, с крепкими связями, с ними шутки плохи, не дай Бог, что-то заподозрят, не сносить тебе головы!