А Ягды в отличие от Довлат бая помнил плохое, а добро не хотел вспоминать.
С тех пор, как он стал председателем сельсовета, его злоба на Таганов выросла до невероятных размеров и превратилась в желание мстить…
Переговорив с Ханумой, он понял, что вот он, настал момент, чтобы отомстить Таганам за всё и всех предков. В тот же день вызванные по звонку Ягды из города работники ОГПУ отправились прямиком в дом Таганов и арестовали русского офицера. Вместе с ним наручники были надеты и на всех мужчин рода Таганов, и их тоже арестовали и увезли с собой. Не прошло и недели, как русскому офицеру, а заодно и всем четырём Таганам вынесли приговор – расстрел. Но очень скоро выяснилось, что Таганов уберёг Бог, а может, и ещё какая-то сила. Занимающийся в селе комсомольской работой Берди-картёжник занялся спасением своих близких родственников и в этих целях поехал в Ашхабад. Не найдя в Ашхабаде отклика от прокуратуры, Берди картбаз направился прямиком в приёмную Атабаева. Самого Атабаева не было, тот момент в Ашхабаде, но его принял один из его подчинённых и внимательно выслушал. Поняв, что дело не терпит отлагательства, работник посоветовал Берди не ждать возвращения Атабаева, а отправить телеграмму на имя товарища Калинина и попросить у него содействия. Сейчас такие вопросы в стране решает только он.
Выйдя из приёмной Атабаева, Берди стал думать, кто бы мог помочь ему в составлении текста депеши, и тут же вспомнил своего односельчанина Чары Озбека, с которым когда-то играл в детстве, а сейчас он занимал пост заместителя министра сельского хозяйства и земельных дел. Берди направился к нему. Буквально через несколько минут девушка-секретарь отпечатала в двух экземплярах составленный ими нужный текст телеграммы и передала его Берди.
Берди-картбаз человек настойчивый, если он что-то задумал, обязательно доведёт до конца. С помощью Чары Озбека и одного помощника Атабаева телеграмма ушла к Калинину. И чем чёрт не шутит, когда Бог спит? Вдруг поможет? Почему бы не рискнуть. Ровно через неделю Берди картбаз вернулся в Тахтабазар. Подождав в Ашхабаде ответа от Калинина два дня, он уехал в Мары, там он тоже пробыл два дня, занимался своими комсомольскими делами.
Был ветреный серый день, небо обложено облаками. Ветер шевелил кроны деревьев, растущих по ту сторону вокзала. Издалека казалось, что они укрыты густым дымом. Поезд, с которого только что сошёл Берди картбаз, умчался в сторону Кушки. Он сделал большое дело. Правда, Берди-картбаз пока ещё не знал об этом. О том, что его хлопоты были не напрасны, что расстрел Таганам заменён ссылкой и тюрьмой, о чём сообщалось в телеграмме из Москвы, он узнает только по возвращении в село. В один из тех дней он встретил в городе Амана из ОГПУ. Узнав Берди, тот остановился. Посмотрел на него недружелюбно, нахмурив брови, тем самым выражая своё недовольство.
– Ты, комсомол, беспокоя больших людей, хотя бы знаешь, кого защитить решил?
– Знаю!
– Кого?
– Товарищ Аман ОГПУ, я позаботился о своих родственниках. Они не враги советской власти, ничего плохого ей не сделали. Об этом же я сообщил и товарищу Калинину. И потом, я бы не смог сидеть сложа руки, когда мои близкие оказались без вины виноватыми.
– Но ты ошибаешься, парень!
– Возможно.
После того, как Аман ОГПУ, многозначительно улыбнувшись, покинул его, Берди понял что его тоже взяли на заметку, ещё долго стоял на месте и смотрел ему вслед. Он почувствовал, как встреча с этим человеком вызвала дрожь во всём теле.
В те же дни Ягды всюду говорил: «Я сам с этим вопросом пошёл прямо к начальнику ОГПУ, сказал, что хотите, делайте, только не стреляйте!». Что ни говорите, но и мы в районе не последние люди, авторитет имеем, поэтому нас слушают. И потом, Таганы тоже нам не чужие люди, мы с ними одного рода-племени». Он специально так говорил, ведь кто его знает, а вдруг они вернутся домой, и тогда люди скажут, кто их защитил.
Но люди тоже не дураки, их такими речами не провести. Зато Берди, сделавший большое и важное дело, заслужил людскую благодарность. А ещё люди думали о том, что, найдись в то время кто-то вроде Берди, может, удалось бы отстоять семьи Кымыша-дузчы и Гуллы эмина. Увы, мысль эта была запоздалой.