Наконец настал долгожданный момент. Подъезжая к какому-то вокзалу, поезд начал сбрасывать скорость. Все сидевшие у входа мужчины вскочили на ноги. В это время их груди стучали с надеждой сердца… Мужчины стали дружно колотить по дверям вагона, хотели привлечь внимание охранников к себе. Гуллы эмин, одной рукой упираясь в стену, а другой колотя по двери, громко произносил известные ему два-три слова на русском языке: «Орус, бода, бодо, боды!..», – кричал он во всё горло, просил воду.
Но дверь вагона всё равно не открывалась, будто её запечатали на веки вечные. А раз дверь не открывается уже два дня, где взять воды? Выломать стены вагона, вырвать дверь? Что тогда будет? Неужели те, кто везёт без вины виноватых ссыльных, не понимают, что они тоже люди, такие же, как они, с руками и ногами, чувствами и желаниями. Им тоже надо есть и пить, отправлять естественные надобности? Ещё как понимают! Но при этом знать не желают, потому что не считают их за людей, воспринимают их как стадо безмолвных баранов. А ведь им всего-то и надо кусок хлеба да немного воды, они ведь больше ничего для себя не просят! Разве эти люди не смирились со своей судьбой, и вот уже несколько дней ничего не требуют для себя, молча едут в этом отвратительном вонючем вагоне? Им вдруг стало понятно, что позаботиться о ссыльных должны только они сами, больше никто этого не сделает.
На стенах вагона, намного выше человеческого роста были наискось расположены небольшие отверстия, вероятно, для циркуляции воздуха внутри помещения. Когда стало холодать, люди заткнули их подручными материалами. Когда на улице шёл дождь, через отдельные плохо заткнутые отверстия начинала сочиться влага, капли падали на сидящих внизу людей. Это не ускользнуло от внимания жаждущих людей. Как-то раз вода стала капать на Беки Сейитмырата, молодого человека лет двадцати пяти-двадцати семи, намочила его новенькую белую рубаху со стоячим воротником. Он отодвинулся ближе к детям, и вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль. Радостно улыбнувшись, он обратился к сидящему рядом с ним Агаджану мурту:
– Агам, хочешь пить?
– А почему ты об этом спрашиваешь?
– А что, если я найду для вас воду? Тогда садись я поднимусь на твою спину.
И парень рассказал Агаджану, каким образом собирается добывать воду.
Держа в руках белую детскую рубаху, Беки взобрался на поставленные плечи Агаджана мурта и протянул руку с рубашкой к отверстию. Казалось, что он хочет заткнуть эту дырку. Когда Беки освободил отверстие от тряпок, которыми оно было заткнуто, оттуда в вагон ворвался холодный влажный воздух вместе с каплями дождя…
Люди с огромным удовольствием принимали от Беки мокрые тряпки и отжимали их в посуду. А на улице шёл дождь. Теперь все по очереди подавали ему свои тряпки, а он только успевал мочить их и отправлять вниз. Говорят же, если Бог закрывает одну дверь, Он обязательно откроет другую. И это был именно тот случай.
Мокрые тряпки прикладывали к пересохшим губам, людям стало так хорошо, что они начали верить: для них ещё не всё закончилось, впереди их ещё что-то должно ждать.
* * *
После отправления из Мары поезд с ссыльными пробыл в пути шестнадцать дней, и лишь на семнадцатый день остановился на небольшой станции Кашиков между городами Акмола и Караганда. Вначале «пассажиры» этого необычного поезда подумали, что это просто остановка, каких было много на их пути, что, постояв немного, состав поедет дальше. Ведь уже много дней они ехали по территории России, проезжая такие крупные города, как Оренбург, Орск, Торск, Челябинск, Петропавловск. Не зная, куда точно едут, люди были уверены в том, что едут они в эту пресловутую Сибирь. А поезд, пройдя через многие незнакомые места, снова прибыл в Казахстан, правда, теперь уже с другой стороны.
– А ну выходите, прибыли, ссыльные, прибыли на место! – доносились с улицы требовательные крики.