Люди, которых они забирали каждый раз ранее якобы «на допрос», назад возвращались не скоро, а то и вовсе не возвращались. А кто-то после таких «допросов» возвращался домой искалеченным. О том, что было с ними, рассказывали с опаской, и только самым близким людям. «Там так били, так били, пытали, что ты предпочёл бы умереть, чем терпеть такую боль».
Думалось, для народа, которого много лет угнетали и унижали, для людей, живших только своим трудом, наступила какая-то передышка, появилась надежда на перемены к лучшему. Но тут возникло это пресловутое слово «кулак», прикрываясь которым людей грабили и истязали.
Вдруг в горизонте стоящих людей ещё немного на том месте, откуда всадники увели с собой людей, сельчане, что-то задумав, толпой пошли к тому месту, где стояли на поле растерянные Кымыш-дузчы с сыном и внуками.
Впереди всех шёл Алтмыш ага в накинутом на плечи серо-голубом доне. Это был крупный человек с благообразным лицом, его смоляная борода опускалась на грудь. Шаг его был решительным, он чувствовал за своей спиной огромную силу в лице идущих следом людей.
Кымыш-дузчы, его сыновья и окружавшие люди тоже скоро увидели направляющихся в сторону земляков, толпами ждали.
И хотя солнце уже было в зените, жары не было. Тучи рассеялись, и всё же дыхание дождя ощущалось, того самого дождя, который так и не пролился вчерашним вечером. Небо словно укрылось серо-голубым покрывалом, а солнце превратилось в открытый туйнук над ним.
Не догадываясь о намерениях идущих людей, с недоумением стояший Кымыш-дузчы ответил на приветствие человека, идущего впереди группы.
– Алтмыш, что всё это значит? – удивлённо спросил старик.
Подойдя к Кымышу-дузчы, Алтмыш ага, выражая уважительное отношение к человеку, которого почитали все жители села, поздоровался с ним обеими руками.
– Мы, Кымыш ага, собираемся отправиться в Гаравулдепе, за людьми, которых только что увели от нас. – По тону его ответа можно было понять, что все остальные одобрили это решение.
Кымышу хотелось воскликнуть: «Люди, да будет ли толк от вашего похода?», но, видя решительность на лицах односельчан, оставил своё мнение при себе. Его до глубины души тронула солидарность этих людей, и он с благодарностью посмотрел на них.
Один из солдат, дежуривших на смотровой вышке рядом с погранзаставой, когда издалека увидев приближающуюся толпу людей, поняв, они пришли к недавно арестованным, побежал к заставе докладывать об этом командиру части. Усатый, поместив задержанных в изоляторе временного содержания, сейчас сидел в кабинете командира заставы. Вытерев носовым платком низ снятой с головы фуражки, он разговаривал с присутствующими в кабинете людьми. Неожиданное известие подействовало на него как удар хлыстом, лицо его стало багрово-красным.
Ему и в голову не могло прийти, что народ, который новая власть уже несколько лет держала в страхе и повиновении, может позволить себе такие решительные действия. Красный сапог большевиков с железными подмётками и ядовитыми стельками, большевиков, ставших врагами богатых людей в 1917 году, теперь добрался и до окраин империи и топтал их. Давил здешних баев, ишанов и мулл вместе с их Кораном.
От услышанного вздрогнул и присутствовавший в кабинете Ягды сельсовет, он растерянно посмотрел по сторонам, в его взгляде застыл вопрос: «Что это значит?». Командир заставы, вместе со стулом повернувшись назад, протянул руку и достал из кобуры маузер, а второй рукой торопливо схватил фуражку и заспешил на улицу. После этого все трое последовали за солдатом, принесшим известие об идущих в их сторону людях. Первые из идущих уже вступили на мост через большую канаву, протекающую между Гаравулдепе и проходящей сбоку от него дорогой. Усатый представитель ОГПУ, ненавидящим взглядом окинув движущуюся толпу, вышел навстречу.
– Ну, и куда вы прётесь? – грубо обратился он к толпе, выставив одну ногу вперёд, словно набирая скорость, а правую руку положив на кобуру с маузером. Люди остановились на мосту, из толпы донёсся решительный голос Алтмыша. Кивнув взгляд стоящему позади сотрудника ОГПУ Ягды-кемситу, произнёс:
– Эй, ты, а ну, скажи, кто тут самый главный начальник?
– Это я. И на что тебе большой начальник? – качнувшись и с трудом удержавшись на ногах, ответил вспотевший работник ОГПУ.
– Если это ты, тогда слушай. Мы пришли сюда не для того, чтобы драться с находящимься здесь твоими людьми. Мы пришли за своими людьми, освободите их немедленно!
– Мы должны допросить их.
После этого ответа до того молча стоявшие позади него люди вдруг ожили, зашевелились, заговорили все разом: