– Но он же всё равно не спал, не мог уснуть от жары!
– И что, потом уснул, как ягнёночек?
– Кто-то сказал, что и Ягды-кемсит вместе со своей Ханумой по ночам в арыке, что в теснине течёт, купаются.
– Наверно, купаться вместе с женщиной намного приятней.
– Этого я не знаю, но проходившие мимо парни видели, как они плескались в скотном броде на окраине села.
– Наверняка они купались голышом! – высказал предположение один из присутствующих, старик с реденькой бородкой, окинув собравшихся довольным взглядом.
– Этого я не знаю, но видеть их видели, это точно.
– Да уж, эти молодцы знают цену удовольствиям!
– И потом, на нежной, как у Ханумы, коже от жары может появиться колючка. Если не мыть её и смазывать тело в разных местах топлёным маслом…
При упоминании имени Ханумы у всех поднялось настроение, люди стали представлять, как она, напоминая белую рабу, плавает вместе с Ягды в речке, и это ещё больше развеселило их.
Несмотря на большую разницу в возрасте, кузнец Бегендик и Кымыш-дузчы многие годы поддерживали дружеские отношения. Причём, эта дружбы началась лет тридцать-тридцать пять назад, в ту пору, когда Бегендик появился в селе Союнали. Его появление было связано со старейшиной рода дуеджи Маммет ханом. Однажды Маммет хан отправился в Иолотань и по пути навестил дальнего родственника в селе Союнали-Беден, кузнеца Бяшима. Ему понравился там крупный смуглый носатый человек, он в это время плющил железо в кузнице Бяшима. Он Маммет хан тогда подумал о нем про себя: «Ты вполне мог бы обслуживать целое село, работать самостоятельно». И обратился к кузнецу Бяшиму: «Брат, а что, если ты отдашь своего подмастерья нам, чтобы он был кузнецом в нашем селе, а то после смерти кузнеца Хукги мы никак не можем найти хорошего мастера». Кузнец Бяшим тогда не сразу дал согласие, хотя и знал, что к нему обращается очень уважаемый человек, старейшина рода. И лишь потом, когда они чаёвничали в доме, рассказал, что этот парень когда-то пришёл к нему в поисках работы и стал батрачить на него. Парень оказался порядочным человеком, честно работал, старался угодить семье, которая его приютила. И тогда кузнец женил его на своей не совсем здоровой сестре, сделал его своим зятем, рядом для них постваил юрту присматривал за ним, держал возле себя. Сказал, что может отпустить от себя кого угодно, но не этого парня, потому что не должен выпускать его из виду.
Только после этого рассказа Маммет хан понял, отчего кузнец Бяшим не хочет отпускать своего ученика. И вместо того, чтобы обидеться за отказ, сказал:
– Это хорошо, что ты держишь больную возле себя, поддерживаешь, помогаешь.
Но и Бяшим считал неудобным отказывать в просьбе такого уважаемого человека, как Маммет хан. И он продолжил начатый разговор:
– Маммет акга, но, если вам нужен мастер, не буду обижать вас отказом. У этого зятя с моей сестрой есть юный сын, я его с детства держу при себе, научил всему, что умею сам, а недавно женил его. Когда вы приедете в следующий раз, я его вместе с семьей отправлю с вами.
После этого разговора прошло меньше года, из села Союнали Тахтабазара в село Союнали-Беден Иолотани по делам отправились Джумамырат бай, Ходжа гок и Донмез чеки. Они-то по поручению Маммет хана и переселили племянника кузнеца Бяшима со всеми его пожитками в своё село. Они поставили ему кибитку между сараем старшего сына Маммет хана Акынияз бая и участком Джумамырат бая. А следом за кибиткой рядом с ней при помощи дуеджи была построена кузница. Хоть парень был и пришлым, видя, как хорошо к нему относятся родственники Маммет бая, да и другие односельчане, быстро сдружился с ними. Теперь он считал Маммет хана, его сыновей, Джумамырат бая своей роднёй, поэтому ко всем обращался, называя «акга». А старшую жену Маммет бая Оранияз, которую все считали матерью рода дуеджи, он также называл «эне».
Когда настали смутные времена, и старший сын Маммет хана Акынияз бай решил перебраться в Афганистан, кузнец Бегендик решил ехать с ними. Но Акынияз бай отговорил его:
– Братишка, ты с нами не ходи. На этом пути ты нам не товарищ, намучаешься… Новая власть не станет трогать таких, как ты. У тебя золотые руки, и ты всегда будешь нужен всем. Теперь ты и здесь не будешь нуждаться. Кто знает, что будет завтра, это ведь судьба, и может статься, что завтра мы сможем вернуться в родные края. Даст бог, наступят добрые времена, и мы еще будем жить, здесь с вами вместе.
После этого кузнец Бегендик прислушался к словам Акынияз бая и остался на месте.
И хотя дуеджи были рады появлению у них своего кузнеца, но в селе кое-кому особенно из родственников прежнего кузнеца Хукги, в особенности тем, кто мог как-то наточить косы, серпы, вставить черенок лопаты, было неприятно, что сельчане, как им казалось, быстро забыли своего мастера. Они ревностно отнеслись к появлению нового кузнеца. Побаиваясь Маммет хана, они не отваживались сначала впрямую нападать на новичка, зато при случае непременно выражали недовольство: «Зачем Маммет хану надо было откуда-то привозить кузнеца, мы-то здесь и можем работать не хуже него». Свидетелем таких разговоров стал Кымыш-дузчы, когда однажды пришёл в кузницу Бегендика, чтобы наточить притупившийся серп, устроился в тени дерева среди людей в ожидании, когда кузнец обслужит находившегося рядом с ним человека. Обливаясь потом в жаркой кузнице, Бегендик уста прилаживал черенок к лопате Гачы кичижега. Временами, с завистью глядя на собравшихся перед его кузницей людей, приветливо улыбался им и говорил: «Вот сейчас освобожусь и выйду к вам, отдохну немного в тенёчке».