Кымышу-дузчы не понравилось, что Гачы кичиджик никак не унимался, стоял на своём, болтал всякую ерунду. Тряхнув полой дона, старик встал с места и со злостью отбросил лопату в сторону.
– Тогда иди и отнеси свою лопату Хукги уста, пусть он поправит её. Предупреждаю: ещё раз тронешь кузнеца, ничего хорошего не получишь. Тоже мне ещё, знаток мастеров нашёлся… Хоть отец твой немаленького роста, отчего твоя мать не родила тебя высоким и стройным? Да потому, что ты вырос из того семени, которое застряло в чреве матери. Так и мастер, какую ты палку принёс, из такой и выточил тебе черенок лопаты. Эх ты, пустобрёх…
Наступила тишина. Довольно долго никто не издавал ни звука. Лишь слабый горячий ветерок доносил шелест камышей со стороны оврага. Разочарованный Гачы кичиджик, подхватив отброшенную Кымышек лопату, ушёл, ворча и не оборачиваясь…
…После разговоров возле кузницы Бегендика Кымыш-дузчы вернулся домой с некоторым опозданием. Когда он вошёл в дом, Джемал мама, у которой уже остывал приготовленный ею обед, говорила сыновьям: «Отец ваш снова где-то приземлился на мягкой подстилке. Вы хоть поешьте, пока еда совсем не остыла!»
Послышался звук шагов и знакомое покашливание Кымыша-дузчы. Оставив за порогом свою обувь, он вошёл в дом, снял дон и папаху и бросил их рядом с тем местом, где обычно садился. В доме было жарко и пахло восхитительно вкусным обедом. Заняв своё место, он тотчас же поделился своей тревогой с сыновьями:
– Вы, наверно, тоже слышали, село опять наполнилось малоприятными слухами.
Оразгелди сразу же понял, что имеет в виду его отец:
– Да, слухи об очередной выходке новой власти уже заполонили всё село.
– Но эти слухи явно не исходят от сельсовета, – включился в разговор и Оразгылыч.
Подвинувшись вперёд, Оразгелди налил из кувшина пиалу холодной колодезной воды и выпил.
Джемал мама, чуть раньше пообедавшая вместе с невестками и внуками на той стороне очага, вытирая только что вымытую посуду, чтобы налить в неё обед для сыновей и мужа, не удержалась, вступила в разговор. До неё тоже дошли слухи о том, что у людей будут отбирать зерно.
– Интересно, забрав у людей всё зерно, что ли они детей заставят глину лизать? – она озабоченно посмотрела на окружавших её внуков, после чего продолжила. – Точно по поговорке: не сеял, не веял, зато на мельнице первый хозяин! И за налоги каждый год забирали пшеницу один раз, а в этом году уже два раза взяли. Видите ли, им ещё нужно зерна. Можно подумать, у нас тут горы зерна сложены, чтобы отсыпать им и отсыпать…
Кымыш-дузчы знал привычку жены вмешиваться в разговор, но сейчас ему это не понравилось, и он, нахмурившись, взглядом сказал ей: «Хватит уже, остановись!»
Джемал мама всё поняла. После этого она велела зевающим внукам, привыкшим рано ложиться спать, стелить постель и стала укладывать их.
И хотя жатва хлебов закончилась около месяца назад, разговоры о долгах, похоже, и не собирались затихать. В самом начале косовицы речь шла о том, что единоличные хозяйства должны в качестве пошлины отдать государству четверть собранного урожая. Но после того, как пшеница была убрана, это условие изменилось, и теперь надо было отдать государству ровно половину всей убранной пшеницы. Через пару недель после окончания уборочной страды сельсовет со своими людьми начал обхаживать село и требовать от дайхан опять зерно.
Но были в селе и люди, которые ни за что не хотели делиться с государством своим зерном. В ту же неделю специально прибывший из города прокурор, назвав таких, как Сапар-дараз, Гурбан-чанна, «изменниками», на глазах у всех арестовал и увёз в город. Продержав там десять дней, людей, запугав до смерти, отпустили. Вернувшись в село, Сапар-дараз рассказывал:
– Ой, да мы согласны были отдать зерно, лишь бы освободиться. Как же они там издеваются над людьми, что ты готов по их требованию собственными руками отдать им свою жену и мать!
Бескрайняя Россия, вот уже много лет не сеявшая в связи с гражданской войной, а если и сеявшая, урожаи не снимавшая, потому что сеять и выращивать из-за бесконечных распрей некогда, репрессировавшая и ссылавшая крестьян, испытывала страшный голод. В те дни Москва направляла срочные депеши с требованием от руководства Туркменистана Атабаева и Попока вагонов с зерном, которые должны идти непрерывным потоком. В этом году урожай зерна в Туркменистане уродился богатым. И даже после того, как государству была передана ежегодная дань, полные чувалы пшеницы стояли в домах людей, и хлеба хватило бы семье на целый год. Но даже если Туркменистан со своим населением отдаст всю выращенную пшеницу, накормить сотни миллионов голодных россиян было бы невозможно. И хотя голод пока ещё не заглядывал в дома местных жителей, но его предвестники уже начали появляться и здесь, угрожая людям и лишая их покоя. Они и без того жили в надежде на то, что оставшейся после дани государству пшеницы должно хватить семье, если к хлебу будет молоко да дыни и арбузы, что они смогут дотянуть до следующего урожая.