Кымыш-дузчы возился на бахче, следя за тем, чтобы дыни не оказались в воде, перемещал стебли в сухое место, когда за ним прибыли гонец-джигит сельсовета вместе с двумя солдатами. Гонец из сельсовета, не глядя в глаза старика, произнёс:
– Кымыш акга, эти солдаты пришли за вами.
Отложив работу, старик, помыв руки из арыка, спросил:
– Значит, теперь и до меня очередь дошла?
В голосе Кымыша-дузчы прозвучало недовольство.
– Не знаю. Из Хандепе прислали целую кучу всадников, велели привезти этих людей. А те прибыли в сельсовет. Ну а Ягды отправил с ними меня, с поручением, чтобы я нашёл им этих людей.
Остальные нашлись в селе, а вы оказались здесь. Я нашёл тех и отправил, после чего поехал за вами, – гонец говорил вежливо, стараясь показать, что он всего лишь исполняет роль мальчика на побегушках.
И хотя джигит деликатничал, один из прибывших вместе с ним, круглолицый солдат, хоть и был белокожим, на русского не был похож, так вот, он не стал ходить вокруг да около, а резко, по-тюркски сообщил:
– Яшули, тебя будут допрашивать в ОГПУ!
Кымыш-дузчы оседлал своего ишака и поехал впереди всадников. Вдруг он заметил, что его собака, которая любит находиться в селе и играть с его внуками, и которую он взял с собой для охраны дынь, следует за ним. Остановив «скакуна», старик обратился к псу:
– А ты куда направился, Алабай?
Вместо ответа Алабай остановился и, взглянув на хозяина, радостно завилял хвостом.
– Иди обратно. Если ты уйдёшь, кто будет присматривать за дынями? И потом, я не в село еду, видишь же, за мной всадники на конях приехали… И если уж очередь дошла до меня, жди, что скоро и тебя тоже как собаку врага закроют! Иди!
Алабай некоторое время смотрел в лицо хозяина, а потом, словно поняв его слова, повернул назад. Джигиту было тяжело слушать слова старика, в которые был заложен особый смысл. Как односельчанин он хорошо знал этого человека, прямого, скорого на слово, который скорее умрёт, чем промолчит. Знал гонец и о том, что Кымыш-дузчы, если ему не понравятся чьи-то слова, невзирая на лица, ответит резко, поставит человека на место.
Доехав до погранзаставы, солдаты, дождавшись, когда Кымыш-дузчы слезет со своего ишака-коня, повели его в давно ожидаемое место. Когда они уже подходили к кабинету, дверь распахнулась, и оттуда, держа под руки, два солдата выволокли измученного, едва держащегося на ногах Сапа-мылайыма.
Увидев Кымыша-дузчы, тот, захлебываясь слезами, стал всхлипывать.
– Мылайым, ты тоже тут? – Кымыш-дузчы остановился и с жалостью посмотрел на своего земляка. Ему хотелось хоть чем-то успокоить его, но он не знал, что надо делать.
Не в силах произнеси ни слова, мылайым только кивнул. Чувствовалось, что он может ещё больше расстроиться. Тем временем солдаты увели его.
Кымыш-дузчы понял, что и его внутри ожидает нелегкий разговор. Войдя в просторный кабинет, он увидел трёх человек, они о чём-то тихо переговаривались меж собой. Сидя на деревянных стульях, они напоминали людей, оседлавших низкорослых ишаков. Все трое, будто их специально подбирали, были ширококостными крупными мужчинами, они сидели без головных уборов, все трое были черноволосыми. Кымыш как воспитанный человек, войдя в кабинет, поздоровался, однако никто из присутствующих, несмотря на то, что все они были младше него, на приветствие не ответил. Сидевший за центральным столом человек с раскуренной папиросой в руках показался ему знакомым, однако старик не мог вспомнить ни имени его, ни того, откуда он его знает. Сидевшие по бокам от него внимательно разглядывали старика, затем о чём-то пошептались на непонятном ему языке и, похоже, пришли к какому-то решению. Первым заговорил тот курильщик с знакомым лицом:
– Яшули, мы хотим задать тебе несколько вопросов. Только ты должен говорить правду!
– Скажу, молодой человек, разве яшули задолжал тебе вранья?
– Ты видел Джунаид хана? Здесь мы задаём вопросы.
– Хана Джунаида?.. Да, видел. Он невысокого роста…– Только старик собрался поделиться своими воспоминаниями о Джунаид хане, как тот, что задал вопрос, резко перебил его и потребовал:
– На наши вопросы давай конкретные ответы! Джунаид приходил к тебе домой?
– Нет, разве хан ходит в наши дома?
– Тогда к кому он приходил?
– В нашем селе он ни к кому кроме Гуллы эмина не ходит. Да и то это было раз или два…
– А ты присутствовал при разговорах, которые там велись?