– Да проснись ты, наконец. Всё ещё не можешь выбраться из-под одеяла своих женщин. Конечно, если всю ночь обслуживал двух жён, откуда силы возьмутся днём! Молчишь, как глухонемой!
Повернувшись к Нурджуме, Ягды весело улыбнулся, словно услышал что-то приятное для себя, отреагировал на слова председателя:
– А что, завидно тебе, товарищ башлык? Может, подберём тебе в городе кого-нибудь вроде Марии?
– Перестань болтать! – сказал Нурджума, не соглашаясь с предложением Ягды. Но по дальнейшим его словам стало ясно, что такое предложение пришлось ему по душе. Его голос стал гораздо мягче, вкрадчивее. – А что, разве в селе мало людей, живущих с двумя, с тремя жёнами?
После этого Ягды стал заигрывать с ним ещё больше.
– Хватит болтать, Ягды! Язык без костей, несешь всякую чушь. Разве мы можем сравниться с теми, кто по нескольку жён имел, ведь они люди состоятельные, уважаемые, большинство народа за ними идёт…
– А мы тогда кто? – перебил Ягды, в его голосе звучала насмешка.
– Мы? Мы – Ягды-кемсит и Нурджума.
– Если хочешь знать, друг, то мы тоже своего рода беки, уважаемые люди своего времени, люди, поддерживаемые государством.
– Да какая мы знать? – возразил Нурджума, хотя пренебрежение в его голосе прозвучало слабо.
Довольный тем, что сумел вовлечь Нурджуму в разговор о женщинах, Ягды похлопал его по плечу:
– Гони быстрее, товарищ Нурджума! Вижу, твои мысли уже скачут вокруг Марии… Ну, точно, настоящий туркмен! Заговори с туркменом о женщинах, он начинает облизываться. А вообще, говорят, эта болезнь перешла к этой нации от кори. Болезнь, оставшаяся от кори, никогда не уходит.
Потом Ягды, о чём-то вспомнив, добавил:
– Слышал, наверно? – увлекшись разговором, Ягды стал как пример рассказывать о том, как восьмидесятилетний уважаемый в народе ишан напутствовал тех, в то время кто собирался совершить набег: «Ребята, вы там присмотрите пухленькую рабыню и для дедушки тоже!»
Приехав в город, Нурджума и Ягды оставили коня и телегу на базаре и поспешили к месту проведения совещания.
На сегодняшнем собрании рассматривался вопрос о раскулачивании которое в последнее время приобрело невиданные масштабы, а также борьбе с допускаемой в этой работе медлительностью.
Борьба с владельцами земель началась гораздо раньше, сразу после победы Октябрьской революции и захвата власти большевиками. Их тогдашней целью было добиться подчинения всех земель страны, а затем по новой раздать дайханам с учётом их отношения к новой власти и её принципам. Но тут грянула Гражданская война, и в эти годы большевикам было не до решения водно-земельных вопросов. Они тогда отложили решение этой задачи до лучших времён, ведь сначала надо было заняться вопросами защиты и устройства Советского государства. Дайханам тогда показалось, что большевики оставили их в покое и больше не будут мешать им жить. Они очень надеялись на это. Но не успела закончиться Гражданская война, как большевики с новыми силами приступили к решению отложенного до поры до времени земельного вопроса.
Владельцев земли и воды преследовали, а неимущие поощрялись государством. В стране высокими темпами велось колхозное строительство. Во многих местах для дайхан-единоличников коллективные хозяйства были закрыты, власти не желали включать их в новую жизнь сёл. Но даже если их и принимали в колхоз, рассчитывать на какие-то руководящие должности они не могли.
В 1930 году на большом совещании в Москве критике была подвергнута медлительность, с которой велось строительство колхозов – «детища мудрости товарища Сталина». Среди тех, кто допускает нерасторопность, была названа и Туркменская республика. Вслед за этим Москва направила сюда своего верного эмиссара Якова Попока. К этому времени Яков Попок зарекомендовал себя грозным слугой Советского государства, занимаясь раскулачиванием в Брянске.
Заняв должность первого секретаря ЦК Компартии Туркменистана, с особой жестокостью и страстью продолжил работу, начатую в Брянске.
Поэтому такие собрания, как-то, на которое вызвали Ягды и Нурджуму, довольно часто проводились на местах. Поначалу собрания, проходившие в районе, открывал председатель райисполкома, но с приходом Якова Попока, возглавившего компартию республики, это правило изменилось. Теперь председатель райисполкома и секретарь парткома поменялись местами в иерархии руководящих лиц. Отныне все собрания в районе вступительным словом открывал Ата Хымлыев, заметно раздавшийся в кости и пополневший после прибытия в Тахтабазар. Он говорил о том, что всё хорошее, что происходит в стране, достигается под мудрым руководством партии. В его речи отчётливо проступал подтекст, мол, вы не думайте, партия своим зорким глазом видит все недостатки, которые имеют место быть. Завершая вступительную речь, он таким способом возвеличивал свою должность. В этот раз после Ата Хымлыева слово взял начальник ОГПУ Сызран. Он доложил о состоянии дел с раскулачиванием на местах, как ведётся борьба с кулаками. Он говорил, поглаживая зачёсанные на затылок свои красивые светлые волосы. После него стали по очереди выступать прибывшие с мест руководители. Многие из них говорили то, что от них ожидали, но всё же стараясь хоть как-то защитить своих людей. Хотя были и такие, как председатель сельсовета Байрач Атагелди виррей, который, задрав нос как взбесившийся осёл, и сверкая глазами, назвал имена своих односельчан, в основом братьев и сыновей большой семьи Союн бая, которых следует раскулачить, при этом добавив: «Их следует уничтожить как класс!».