От имени села Союнали выступил Ягды Нарлы. Во время своего выступления он краем глаза смотрел на начальника ОГПУ, чтобы знать, как тот отреагирует на его слова, потом переводил взгляд на Ата Хымлыева, сидевшего с суровым видом, постукивая карандашом по листку бумаги. Нурджума не сразу понял, откуда в руках Ягды взялся листок бумаги, которым он размахивал во время своего выступления. Обычно председатель сельсовета, если ему предстояло выступать на таком совещании, предварительно обговаривал с ним тему своей речи, советовался с ним. Правда, ему не пришлось долго думать над тем, откуда в руках Ягды взялся лист бумаги. Он вспомнил, что в то время, когда они стояли у входа с другими приглашёнными, курили и закидывали под язык насвай, к ним подошёл какой-то человек и позвал Ягды вместе с председателем другого сельсовета в кабинет заместителя начальника ОГПУ Аманова.
Нурджума предположил, что этот лист был передан Ягды именно в этом кабинете. Когда же Ягды начал читать с листа имена людей, которых необходимо раскулачить, Нурджума почувствовал, как по его телу пробежал холодок. В списке были имена жителей села Союнали.
1. Гуллы эмин, бай
2. Абдырахман бай – сын Гуллы эмина
3. Джума бай – сын Гуллы эмина
4. Кямиран бай – сын Гуллы эмина
5. Оразгелди бай – сын Кымыша бая
6. Оразгылыч бай – сын Кымыша бая
Нурджума снова задумался над тем, как возник этот листок, что был в руках Ягды и в котором были записаны имена людей, которых предполагалось подвергнуть раскулачиванию. «Если в список надо включить людей из села, почему не включили в него других состоятельных людей, а именно только эти две семьи? Если считать, что их туда включил Ягды, так ведь он к этим людям неплохо относится, нет у него к ним ненависти. А вообще-то, человека не всегда можно распознать, кто его знает, а вдруг у него на этих людей имеется зуб? К тому же высокую должность, власть, не всякий может вынести, у иного человека может, и голова кругом идти…» Любопытство Нурджумы с каждой минутой становилось сильнее. Ему не терпелось узнать, кому захотелось толкнуть эти семьи в пасть огнедышащего дракона. Хоть он и прочитал список, этих людей отбирал не Ягды. Выступая как председатель сельсовета, он прочитал заготовленный заранее и выданный ему список людей. По мнению Нурджумы, если бы список составлял Ягды, там были бы совсем другие имена. В селе было немало людей, с которыми хотел бы расправиться Ягды. Но эти семьи никак не относились к недругам Ягды. Это Нурджума знал хорошо.
Кто бы то ни был, это человек, ненавидящий эти две семьи, человек, поддерживающий близкие отношения с Амановым и ждущий подходящего момента, чтобы отомстить ненавистным людям. И поскольку он хорошо знал жителей села и все происходящие в нём события, сразу же вычислил того, кто мог это сделать – внести в список имена людей, которым он жаждет отомстить. И этим человеком может быть только Хардат кепретил. Он давно точил зуб на Гуллы эмина и сыновей Кымыша-дузча.
Это случилось в те годы, когда старший брат Хардата вместе со своей молодой женой нанялся подёнщиком к Гуллы эмину, работал на его мельнице, а для этого поставил небольшую хижину рядом с ним. И надо же было такому случиться, чтобы глаз молодого Гуллы эмина упал на молодую сочную женщину?! Мало того, женщина была недовольна своим мужем, поэтому и повелась на ухаживания богатого соседа. И однажды случилось то, что случилось – женщина вместе с Гуллы эмином были обнаружены в помещении мельницы, они оба были с головы до ног вымазаны мукой. А в народе уже давно гуляли слухи об этих двоих, об их тайной связи. После этого у бесплодной женщины родился сын, и она назвала его Пирли, чтобы он вырос таким же сильным и энергичным, как Гуллы эмин. И чем старше становился мальчик, тем больше походил на сыновей Гуллы эмина, выставляя напоказ материнский грех.