* * *
Вскоре после того, как по селу пошёл гулять слух о том, что-такие-то семьи будут высланы, сыновей Кымыша пригласили в сельсовет и велели собирать вещи. Казалось бы, перед отправкой в хозяйстве много чего надо сделать, однако и эти дела быстро закончились. Сыновья Кымыша Оразгелди и Оразгылыч, в прежние времена ни минуты, не сидевшие без дела, сейчас не выходили из дома словно в ожидании приказа отправляться. Большую часть времени они занимались какими-то мелкими делами по дому, а потом просто лежали. В дом теперь почти никто не приходил, а ведь в прежние времена здесь было полно народу, люди приходили поболтать, справиться о здоровье, делах, пообщаться, да и за советом приходили. Создавалось такое впечатление, что если они покажутся в этом доме, то и их могут приобщить к этой семье и тоже сослать. И даже старуха Лекган, которая каждый вечер вместе со своими чумазыми внуками приходила поболтать к Джемал мама, не показывалась вот уже несколько дней.
Орагылыч лежал в глубине комнаты, в посудном углу, и смотрел вверх, а когда у него зачесался затылок, вспомнил, что волосы отросли настолько, что пора уже постричься. Поначалу он решил взять бритву и пойти к кому-нибудь из тех, кто занимается бритьём головы. Жена, сунув руку между сложенными одеялами, достала узелок, в котором хранилась бритва, и подала её мужу. Он вышел во двор и увидел старшего брата Оразгелди, который сидел на кошме в тени урюкового дерева и вместе с Алланазаром и Аганазаром, подав им один конец и сунув между двумя полосами щепку размером с палец, скручивал верёвку. Верёвка была уже почти готова. Оразгылыч вспомнил, что и старший брат неплохо бреет голову.
– Оразгелди акга, волосы совсем отросли, не пора ли нам постричься?
– Подожди немного, мы уже заканчиваем, – продолжая скручивать верёвку, ответил, кивнув головой в сторону своих помощников. – А ты пока намочи волосы тёплой водой – добавил он.
Оразгылыч наточил бритву, намочил волосы тёплой водой, а тем временем Оразгелди закончил свою работу и подошёл к брату.
– Твоя бритва должна быть острой.
– И всё равно я её немного поправил. Когда у меня начинают отрастать волосы, я испытывают неприятные ощущения.
– Это с непривычки, – Оразгелди тут же привёл другой пример. – Ты только посмотри на волосы сыновей Патды, так у них на голове целые заросли.
Когда Оразгелди снова намочил подсохшие волосы, Оразгылыч почувствовал, как струйка воды потекла по хребту. Обритая голова брата показалась Оразгелди меньше, чем была прежде, и немного вытянутой. Потом и Оразгылыч, заново наточив бритву, наголо обрил голову старшего брата Оразгелди. Полив друг другу из кувшина, они вымыли чисто выбритые головы, шеи. В тот момент, когда они вытирались, с другого конца двора появилась Джемал мама, она несла в подоле высохшие комочки гурта для внуков. Она увидев их отметила, что её сыновья с обритыми головами стали ещё больше походить друг на друга.
Кымыш-дузчы ушёл на посиделки возле мастерской своего друга Бегендика. Эти смутные дни проходили медленно, да и никому не хотелось сидеть дома. Вот и Оразгылыч, поняв, что затворничество ни к чему хорошему не приводит, напротив, тяжёлые мысли не дают покоя, решил отправиться за травой для скота. Оседлав своего ишака-коня, он направился к реке, в это время там полно свежей зелени, коси, сколько хочешь! Доехав до Холма «споров гапланов», он увидел идущего с обратной стороны дядю Джуманазара бая. Это был человек среднего роста, крепкого телосложения, вступая в почтенный возраст, только-только отпустивший бороду. Несмотря на то, что вышел из состоятельной семьи, Джуманазар бай был человеком, заработавшим свой достаток честным трудом. Был он настоящим дайханином. На том берегу арыка Беден на клочке земли в два танапа у него был хороший виноградник. При виде дяди Оразгылыч подумал, что он идёт оттуда, со своего участка. Но вот они поравнялись, поздоровались.
– Еген, до моего слуха дошли неприятные вести, похоже, они всерьёз занялись вопросами ссыльных.
– Если слыхали, то это так и есть, дядя. Нам велели собирать вещи. И я, и Оразгелди агам уже все узлы увязали и готовы в любую минуту двинуться, как только будет отдан приказ.
Джуманазар бай с сожалением сжал бороду в кулаке.
– О. Аллах, чем эти люди провинились перед новой властью, что она готова растоптать их?!
Оразгылыч молча пожал плечами, как бы говоря: «Кто его знает?». А что он мог сказать? Он ведь понимает, что приговор им вынесен, и теперь никто не в силах отменить его, помочь им.