– Я как раз шёл к вам, чтобы прояснить ситуацию.
– Тогда идите, дядя, акгам должен быть дома.
Попрощавшись с дядей, чтобы двигаться дальше, Оразгылыч заметил, каким тяжёлым стал взгляд дяди после того, как он всё узнал.
Добравшись до реки, осмотревшись и отыскав место, где больше всего выросло травы, он бросил на землю серп и конец надетого на шею ишака недоуздка, и нехотя сполз на землю. Привязав ишака, пошёл на берег реки и некоторое время стоял, прислушиваясь к плеску волн, всматриваясь в течение реки. Вспомнив о том, что придётся уезжать, стал внимательно смотреть по сторонам, с грустью думая о том, что, может быть, уже никогда больше не доведётся побывать здесь и увидеть всё это. При мысли о скором расставании с родными местами Оразгылыч стал ещё пристальнее всматриваться во всё, что окружало его сейчас.
По ту сторону реки раскинулась гряда холмов Гарабила, они были величественны, их царственные верхушки тянулись к небу. Часть из них отбрасывала тень, которая чёрным пятном ложилась на поверхность реки. Один из холмов, склонившихся над рекой, здесь называли Бяшдешик, что означает «Пять дырок». В незапамятные времена холм, словно разрубленный мечом, разделился надвое, и одна его часть ушла под воду, отчего склон холма получился ровным, отвесным. И вот на этом отвесном склоне холма было ровно пять отверстий, своим расположением напоминавшие лицо человека: это глаза, нос, рот. В народе говорили о том, что эти отверстия ведут в подземелье, что один конец этих дыр выходит пещерой возле села Байрач в нижнем течении Мургаба, и называется эта пещера Екедешик – одна дыра, что ещё две подземные пещеры обнаружены где-то возле Серахса. Высказывались предположения, что когда-то, в трудные времена, люди прятались в этих пещерах, спасались от врага.
Внешне Бяшдешик сильно напоминал пирамиды далёкой Египетской Гизы. Возвышаясь над остальными, холм сверху разглядывал село Союнали.
В подростковом возрасте Оразгылычу вместе со своими любознательными сверстниками довелось побывать в этих пещерах. Мальчишкам тогда пришлось обвязаться верёвками и спускаться вниз с вершины отвесной скалы. Самая большая из пяти дыр находилась посередине остальных отверстий, она была похожа на раскрытый рот. В народе поговаривали, что в эту дыру может пролезть даже гружёный доверху верблюд.
Войдя в пещеру, подростки испытали пугающее чувство, будто они попали в пасть огромного дэва. Они сразу же заметили, что пещера намного больше, чем кажется издалека. Отсюда Союнали видится далеко внизу, в долине, и кажется островком, окружённым зелёными деревьями и бахчой. Внутри пещеры было темно, а ещё он слышал, что в некоторых местах могут быть ямы. Мальчишки, держась за концы длинной верёвки, двигались очень осторожно, чтобы ненароком не угодить в эти колодцы. В пещере было душно. Там стоял запах, похожий на запах птичьего помёта. Пройдя ещё немного, мальчики ощутили другой, ещё более противный запах, похожий на запах вонючего пота. Пройдя порядка двадцати-тридцати шагов, мальчики вернулись назад. Но даже то, что им довелось увидеть, убедило их в том, что и в самом деле эти места могли служить укрытием для людей в трудные минуты их жизни.
В этом месте Мургаб изо всех сил прижимался к Бяшдешику, тёрся об него. Может, именно река и была той силой, разделившей холм на две части. Погрузившись в мысли о прошлом, Оразгылыч на какое-то время забыл тревоги и переживания, связанные с предстоящей высылкой. Выбранное им место оказалось возле небольшого озерца, образовавшегося во время половодья после разлива реки. Трава в этом месте была сочная, высокая, но вместе с тем переплетённая с сорняками. Оразгылыч косил траву, очищая от ненужных сорняков, как это обычно делал его отец Кымыш-дузчы. Он собирал сочные водоросли, зная, как любит их корова и с каким удовольствием будет жевать их, и от этой мысли он стал двигать руками ещё проворнее. Откуда-то из зарослей временами доносилось громкое кряканье утки-мамы, созывающей своих утят.
Собрав набранную траву в стог и перевязав верёвкой, Оразгылыч закинул его на спину ишака и отправился домой. Позади остался шум речных волн. Это был даже уже не шум, а сердечный разговор двух страдающих людей, похожий на загадочный шёпот.
Проехав немного и обернувшись, Оразгылыч увидел, что вслед ему, похожая на расстроенную мать, человеческим лицом загадочно смотрит скала Бяшдешик…
* * *
Утро было тихим. Издалека доносились людские голоса. Временами слышался редкий лай собак, он доносился то с одной стороны, то с другой. Поскольку до восхода солнца ещё было время, погода была пасмурной, и от этого появлялись смутные мысли о том, что сегодня солнце может и вовсе не взойти, как это бывает в зимние дни. Предутренняя прохлада сеет вокруг чистоту, и кажется, что так будет всегда. Но на туркменской земле, тем более, в жаркое время года, такая прохлада бывает недолговечной.