Он неумело вытянул впереди себя пистолет и поглядел на него.
— Где здесь предохранитель? — спросил он у Ховика.
Тот раздраженно фыркнул.
— Тьфу, блин, ты, видно, из тех, кто читает эти долбанные детективы? Это револьвер. У револьверов не бывает предохранителей. Дай-ка!
Дэвид протянул оружие. — Гляди, здесь все не так и сложно. В основном это машинка, даже подвижных деталей немного. Видишь здесь кнопочку? Надо ее вот так нажать, и цилиндр прокручивается — эта вот часть, куда кладут патроны. Надо перезарядиться — потяни этот прутик, и он выкинет пустые гильзы. Вот, видишь — разрядил.
Разложив блестящие патроны возле себя на камне, Ховик возвратил оружие.
— Если хочешь в кого-то выстрелить, оттяни назад курок — правильно, ту штуку у тебя под большим пальцем — пока не зафиксируется. Не делай этого, пока не готов к стрельбе: когда взведен, он легко соскакивает. Теперь направь на мишень. Если есть время и свет, совмести вон ту мушку впереди с маленькой риской сзади, понял? И просто жми, как титьку — оно само выстрелит.
Дэвид попробовал навести на кактус. Револьвер колебался, нельзя даже было толком различить цель.
— Держи обеими руками, — посоветовал Ховик.
И тут спусковой крючок под пальцем у Дэвида внезапно подался, и боек сорвался с сухим металлическим щелчком.
— Не дрейфь! — успокоил Ховик. — Если ты спешишь, а оно обычно так и бывает, когда приходится использовать эту штуку, забудь про боек. Просто жми на крючок, и все будет выходить само собой. Правда, не попадешь ни хрена, если только не будешь стоять близко, но из этого тупорылого оно единственно, что можно выжать. Если угодим в заваруху, ты хоть пощелкаешь вокруг горохом, чтобы головы пригнули.
Он подал Дэвиду патроны и пронаблюдал, как тот неловкими движениями перезаряжает револьвер.
— Так, все, теперь он опять заряжен, смотри, блин, внимательно, куда целишься. И запомни, с оружием никогда не выпендривайся. Если не думаешь стрелять, то и руками не касайся.
— Я никогда не стрелял из оружия, — признался Дэвид.
— Какая на хрен разница, — ровно заметил Ховик, укладываясь обратно на камень.
— Даже не держал никогда, и в детстве не играл с игрушечными. Я ж из семьи старых квакеров, — пояснил Дэвид.
— Было время, когда я считал, что вообще никогда не смогу направить оружие на человека; но вот после кое-каких изменений последних лет…
— Ага, — Ховик снова надвинул шляпу на лицо.
Дэвид опустил револьвер в карман.
— В общем, стрелять, как ты, мне никогда не научиться.
Он посмотрел на длинный ствол «Уэзерби», лежащей у Ховика в ногах. — Здесь, понимаешь, дело не просто в практике. Ты, наверное, уже невесть когда держал оружие последний раз, а смотри, как у тебя нынче получилось. То же и с пистолетом, когда ты уложил охранников.
— Не знаю, — приглушенно донеслось из-под шляпы. — У меня постоянно это дело как бы само собой выходит.
— Да, могу представить. — Дэвид опустился около ближайшего углубления и снял с ног остатки кроссовок. — У меня примерно то же с компьютерами, — заметил он, чуть поморщившись, когда погрузил ступни в прохладную воду. — Даже мальчишкой получалось, не знаю, чувствовать их, вытворять с ними всякое. Сколько раз влипал через это в истории…
— Знаешь, — подал Ховик голос через шляпу, — а что, если ты, к едрене матери, заткнешься, дашь поспать?
Снова начинал набирать силу зной.
Когда Дэвид проснулся, небо было багряным, и свет шел уже на убыль. Ховик стоял над Дэвидом, легонько тыча кроссовкой под ребра, и что-то протягивал:
— На-ка!
Дэвид нетвердо потянулся и взял в руку — непонятно, что: какой-то упругий, влажноватый хлыст.
— Что это?
— Жуй! — судя по невнятному голосу, сам Ховик уже жевал. — Пришиб пару гремучек — здоровых! — палкой, — объяснил он, усаживаясь около Дэвида. — Если не хочешь змею, скажи — я твою съем.
— Ты меня разыгрываешь? — После стольких часов жажды Дэвид в сущности позабыл о еде, но теперь неожиданно обратил внимание, что желудок, громко урча, требует чего-нибудь существенного.