— После тюремного рациона… Ховик, господи, она же сырая!
— Ну и что, огонь все равно разводить нельзя, — резонно заметил Ховик. — Видишь, есть мы ничего не могли, пока не было воды переваривать пищу. Теперь какое-то время можно будет дюжить.
Змеиное мясо оказалось на редкость жестким и терпким; чтобы проглотить, требовалось жевать не щадя челюстей. Вкус — гнусный.
— Господи, великолепно! — истово произнес Дэвид. Взяв пивную жестянку, он хлебнул воды.
— Ты нынче утром заикнулся насчет банки, — сказал Ховик, отпиливая кусок змеятины острым каменным осколком. — Блин, и почему ни один из тех сволочей не имел с собой ножа… В общем, не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться: кто-то здесь был, и если тащили с собой баночное пиво, значит уж точно не били лапы пешком. Так что я просто немного назад прогулялся, — он дернул головой вправо, — вон туда, и козлом буду, если там не следы от протекторов. Старые уже, но кто-то проезжал там не раз и не два, поэтому если отправиться прямо по следу, непременно выйдем на дорогу.
— Откуда мы знаем, в какую сторону идти?
— Следы обрываются возле горловины. Ты жевать будешь, или вопросами меня долбать?
Когда они выбрались из балки и отправились по следу шин, уже окончательно стемнело. Точнее сказать, по следам шел Ховик; Дэвид совершенно не различал их на общем фоне плоского пейзажа пустыни. Идти здесь было гораздо легче, и Дэвиду изрядно полегчало, даром что он и понятия не имел, куда они движутся и зачем. Что делать, если следы приведут куда-нибудь к военному или полицейскому посту? Спрашивать было боязно.
Чувство времени от ходьбы через совершенно безликую плоскость залитой луной равнины размывалось. Дэвид пожалел, что не изучал астрономию; так мог бы догадаться о времени по небу. Неизвестно, сколько они прошагали, но, судя по всему, уже очень поздно — наверняка за полночь — и вот неожиданно, перебравшись через невысокую цепочку холмов, внизу увидели мощеную дорогу.
Осталось от нее немного: очень старая, узкая, запущенная донельзя: поверхность вся в выщербинах и трещинах, здесь и там покрытая небольшими кучками нанесенного ветром песка. Очевидно, прошло изрядно времени с той поры, как здесь действительно ходил транспорт; сомнительно, чтобы она вообще использовалась. Дорога тянулась через пустыню примерно с востока на запад. Посмотрев в молчании несколько минут, они тронулись по ней на запад.
— Я знаю, это маловероятно, — впервые за все это время подал голос Дэвид, — но что, если вдруг кто-то появится?
Призрачный силуэт Ховика шевельнулся (очевидно, пожал плечами).
— Спрячемся, — отозвался он. — Просто сойдем с дороги и ляжем. За куст, если попадется, или прямо сразу на землю. Люди в машине, с фарами, нас не увидят. Здесь, на открытом месте, — добавил он, — фары станет видно еще задолго до того, как они подъедут, времени будет уйма, чтобы укрыться. Может, сможем даже остановить, занять машину.
Дэвид и не думал, что на дороге кто-нибудь появится; заговорил он лишь для того, чтобы прервать монотонность. Где бы они ни находились, до обитаемых мест отсюда далеко. Ни одной живой души, пожалуй, миль на пятьдесят или сто.
Вот почему он вначале не поверил глазам, когда, дойдя До вершины холма, они чуть носом не ткнулись в лепящиеся друг к другу кособокие домишки. Стояли такая тишина и темень, что на секунду подумалось: никого здесь нет, но вот начал различаться шум ветряной мельницы и гудение холодильника.
Ховик сволок спутника с дороги в кювет. Они молча — Дэвиду показалось, что очень долго — озирали безмолвно застывшие дома.
Их было пять — один почти полностью развалившийся, у двух других отсутствовала крыша, но остальные два были, очевидно, в целости. Стояла еще и пара небольших фургончиков. У ближайшего из домов фасад был когда-то оборудован под магазин; уцелели остатки двух бензоколонок и выцветшая надпись «Кока-кола». Неподалеку стояло несколько старых легковых машин и грузовиков, в основном на подпорках, без колес, моторов или дверей. Ни огонька.
— Что будем делать? — прошептал Дэвид. — Обойдем?
Ховик покачал головой.
— Идем, — сказал он. — Без шума!
Они медленно приблизились по дороге к домам. Винтовку Ховик перекинул на ремне за спину, в руке держа сорокопятку — в темноте и сподручнее, и быстрее. Дэвид подумал вынуть револьвер, но побоялся; вдруг непроизвольно пальнет. Все-таки он не знал, что Ховик замыслил. Было ясно, что здоровяку нет ничего проще, как удержать на мушке какого-нибудь безобидного отшельника из пустыни, или даже убить кого-нибудь, кто попытается его остановить.