«Прошу, — молил бога Дэвид, оглядывая темные дома, — хватит приключений, ноги болят, не хватает еще одного греха на душу».
Но Ховика теперь, видно, интересовали только автомобили, из которых несколько оказались на поверку, вполне годными к езде. Особенно один древний «Мустанг», полностью комплектный, за исключением правого переднего стекла и половинки бампера. Ховик, быстрым и бесшумным движением отвинтив крышку бензобака, сунул туда длинный тоненький прутик. Дэвид уловил смрад дешевого бензина, перемешанного с денатуратом. Осмотрев травинку, Ховик осклабился и кивнул Дэвиду.
Ручка у правой дверцы была сломана, и Дэвиду пришлось сунуть руку в пустое окно, чтобы открыть. Послышался негромкий скрип, и он застыл. Гулко, молотками стучала в ушах кровь, но ничего не произошло. Ховик успел уже открыть левую дверь, и свободной рукой пытался подталкивать машину. Секунду спустя до Дэвида дошло, что к чему, и он приналег на рамку двери плечом.
Выкатить старый «Мустанг» на бетонку оказалось достаточно легко, к тому же этому способствовал небольшой уклон. Ховик на ходу сунул руку в машину, что-то там покрутил и запрыгнул в салон, в то время как Дэвид продолжал толкать. Секунду спустя послышалось неуверенное фырканье, вслед за чем изношенный мотор натужно завелся. Дэвид, запрыгнув на сиденье, захлопнул дверцу и перевел дух.
— Дерьма кусок, — процедил Ховик, наращивая скорость машины. Судя по всему, сзади по тревоге никто не выскочил. — Аккумулятор дохлый, горючка разбавлена самодельной сивухой, и вон еще — слышишь — стучит! Но, черт, все же колеса!
— Ты его что, попятил? — Дэвид не помнил, где именно подхватил это словцо, но оно было ему по нраву.
— Да, подивил я их сейчас, — рассмеялся Ховик. — Похоже, я уже не первый, кто его попятил.
— Это краденый автомобиль? Я имею в виду, прежде чем мы его угнали.
— Ага. Думаешь, так просто все эти лачуги посреди пустыни? Всучают тебе запчасти и машины, которые в розыске, или тырят их. Вот у тебя на шоссе с машиной проблема — отходишь поискать бензина или позвонить. Возвращаешься — а она раздета как девка или вообще исчезла; и есть сомнение, что тот, кто это сотворил, обитает в таких вот местах-призраках. Любой херомантией занимаются: «травкой» приторговывают, контрабандным бухлом, бензином разбавленным — всем, до чего руки доходят. Ничего такого крупного, чтобы сюда к ним понаехала полиция и дала гари, и держатся как можно дальше от политики. Растят что-нибудь из еды, для электричества ставят ветряные мельницы. Вид прикольный, — задумчиво заметил Ховик. — Я в таком месте прожил пару месяцев, там, в Нью-Мексико, когда был в бегах.
— Черт бы меня побрал! Тогда нам не надо и беспокоиться, что кто-то позовет полицию.
— Вряд ли. Я переживал единственно насчет собак. Непонятно, почему у них тут не было собак — в таких местах от них обычно ступить некуда. Ох и падлы! Наполовину койоты, задницу как газету порвут. Вот с-сука! — Машину тряхнуло на здоровенной выбоине. — Тормозов вообще на фиг нет! Лучше этот металлолом куда-нибудь деть, в первом же городишке, и разжиться чем-то другим. Кто знает, сколько °н уже в розыске, да и все равно любой легавый стопорнет, на такой-то рухляди!
Несколько минут ехали в тишине. Постепенно до слуха Дэвида начал доноситься какой-то странный, тихий заунывный звук — неприятным не назовешь — явно где-то в машине. Дэвид собирался спросить, что это, и тут до него дошло: это же Ховик. Насколько можно было судить, этот головорез пытался что-то напевать.
Шоссе, когда они до него добрались, вывело на Фэлкон; Ховик притормозил в тихой аллее и вылез наружу.
— Буду через минуту, — сказал он и исчез, оставив Дэвида наедине с его нервами и полным мочевым пузырем, отчего время, казалось, тянулось еще нестерпимее. «Деваться некуда, — размышлял Дэвид, — не гожусь я для преступного мира, даже как соучастник».
Когда в конце аллеи появился автомобиль, Дэвид уже знал, что это полиция, и нашаривал револьвер, когда дверца автомобиля отворилась, и оттуда выглянул Ховик:
— Давай сюда скорей, летим!
Дэвид выскользнул из «Мустанга», а Ховик нырнул на заднее сиденье за винтовкой. — Сейчас покатимся глаже, но надо гнать, пока еще не утро и хозяин не хватился.
Это был белый «Датсун», старенький, но вымытый и хорошо отлаженный; понятно, не сравнить с «Мустангом».
— Нам бы что-нибудь по-настоящему приличное, — мечтательно протянул Ховик, выруливая на шоссе. — Пока у нас вообще ничего не было, а ведь надо всех обойти. Но опять же, любой, у кого добрая машина, не будет оставлять ее на улице. Это первое, что я хапнул, с полным баком бензина.