— Да, ты говорил. Ничего, я все равно еще кой-какого дерьма прихватил, чтобы смотрелось как обычная кража, и никто не подумал на нас. Было еще и кое-что из жратвы — то, что не по карточкам: фасоль в консервах да шоколадки. Все лучше сырой змеятины. По дороге все сметем. Даже бутыль газировки добыл, просох весь, как урюк! Жаль вот пива у них не было.
Ховик примолк, задумавшись. Потом с озадаченным видом произнес:
— Одно непонятно: никаких бабок. Прихватил зеленых — сдачу и мелочевку — у них там касса с фиговый листок. Веришь, даже сейфа не было для серьезного навара. У них что, черт возьми, деньги из моды выходят?
— В каком-то смысле, да. По рукам нынче ходит очень мало наличности, — объяснил Дэвид. — Зарплата сразу уходит на банковский счет, и ты за все рассчитываешься по кредитной карточке, а банк напрямую оплачивает. Люди своих денег, за исключением мелочи, в основном и не видят.
— Вот ведь бляха муха. Кредитные карточки, понятно, были и до того, как меня хватанули; у меня-то самого никогда, но я помню. Уже тогда, видать, все шло к тому. Иной раз берешь магазин или бензоколонку, а у них там в кассе денег кот наплакал, голые гроши.
— Что ж, это часть замысла. В некоторых магазинах наличность нынче даже не принимается. Государство поощряет такую систему: с покупок за наличные берется особый налог — не дает хода грабителям и неплательщикам, а самое главное, дает удобный повод прислеживать за людьми. Карточки снабжены электронным кодом, а ФЕДКОМ… Хотя, тебя вряд ли это заинтересует.
Дэвид в целом не был уверен, что сможет объяснить систему Ховику. Здоровяк явился из другого мира, существующего бок о бок, и даже в пределах того, что известен самому Дэвиду. Но разделяли их почти непересекающиеся силовые поля, все равно что в одном из тех фантастических рассказов о параллельных измерениях. Очень немногие из мира Ховика выбивались когда-либо в мир таких вещей, как кредитные карточки и компьютеры; Ховик сам, пожалуй, исключение для своего круга, в силу умения читать и писать. Что касается банков, то подобные Ховику обычно заканчивают тем, что либо подметают в них, либо их грабят.
В считанные десятилетия, размышлял Дэвид, разрыв между обитателями «дна» и всеми остальными разросся до невероятности. Отец у него часто говаривал, что Соединенные Штаты превратились в какое-то подобие диккенсовской Англии… «Господи, — подумал он с внезапным гневом, — самое время настало валить всю вину на зажиточный средний класс; все мои недавние невзгоды тому пример».
— Трудновато выкручиваться, если ты в бегах, — высказал мысль Ховик.
— Это тоже часть замысла. Вынь пачку бумажек в каком-нибудь, пусть полупристойном, месте, так кто-нибудь, глядишь, вызовет полицию: признак, что ты не вписываешься в систему. Карточек не имеют единственно бродяги, безработные со стажем, какие-нибудь чудаки или религиозные фанатики, да те, кто вне закона, вроде нас.
Вот блин! — усвоил сказанное Ховик. — Блин! — еще раз в сердцах повторил он. — Шоколадку будешь?
Остаток ночи они ехали, придерживаясь в основном безлюдных окольных дорог. Где-то возле Стоктона за руль сел успевший переодеться на ходу Ховик, дав возможность сменить одежду Дэвиду. На том джинсы болтались, а ботинки, наоборот, жали; размеры, понял Дэвид, которые он держал в памяти с дотюремной поры и которые назвал Ховику, уже мало что общего имели с действительностью. Перед мысленным взором нечаянно предстал Ховик, читающий этикетки, щурясь в полу-тёмном магазине.
К самому Сан-Франциско подъехали, когда солнце давно уже взошло. Ховик медленно петлял в лабиринте пригородных улиц и подъездных магистралей, кляня безумные извивы восточных кварталов.
— На шоссе куда быстрее, а деваться некуда: чего доброго, вляпаемся в какие-нибудь хреновы разборки. Здесь вернее можно слинять, если кто-то упадет на хвост.
Ближе к полудню, где-то в районе Окленда, Ховик свернул к обочине и сказал: «Слушай, пора нам эту колымагу в кювет…».
Дэвид огляделся. Квартал запущенный; не совсем еще трущобы, но сходство уже намечается: обшарпанные многоэтажки с объявлениями о сдаче внаем, заштатные магазины, ломбард.
— Ты уверен? — с сомнением спросил он.
— В городе на ней чересчур рискованно. Здесь мы и так обойдемся — прогуляемся или на трамвае проедем; машина сейчас уже точно в розыске. Ты куда думал двинуть?
— Через мост. Надо кое-кого… найти.
— Ну, а меня-то уж никакой черт не заставит светиться по городу в ворованной тачке, в такое время дня. И так уже сколько едем; не хватало еще, растуды ее, въехать куда-нибудь не туда в одном из этих закоулков, где сам хрен дороги не разберет, чтобы фараоны слетелись. Если сам нарваться хочешь, бери машину себе.