А оно уже бывало. Ховик смотрел на тропу.
За этим его и застала Джудит, спустившись из лагеря и взобравшись на камень по соседству. На ней были шорты и рубашка цвета хаки, высокие кроссовки и плоская соломенная шляпа. Длинные черные волосы ниже плеч она заплела в две косы, концы переплетя сыромятными ремешками; через плечо перекинут старенький карабин М-1 30-го калибра.
— Бог ты мой, — повел головой Ховик.
Джудит пристроилась возле него, чуть поморщась от накопленной камнем жары.
— Мода весеннего сезона для террористок, — голосом манекенщицы произнесла она, укладывая карабин на колени. — По крайней мере, носить это меня не заставлял никакой дизайнер-модельер.
Этот разговор меж собой у них был первым садня прибытия в лагерь. Все это время он видел ее за всякой работой, в основном, за помощью, но, насколько известно, она ни с кем не разговаривала.
— Гм, — Ховик чуть помедлил, — ты хотя бы знаешь, как этой штуковиной пользоваться?
— Скорее, это для вида. В выпускном классе ходили с одним вольным типом, у которого понятие о высшем выходном было мотаться по горам и убивать дивные банки с кактусами из мелкашки. А это оружие ничего, нормальное? Это у них было единственное, к которому не нужно колес и трактора.
— Потянет.
Сам по себе Ховик считал, что нет дерьма бесполезней, ненадежней и немощней карабина М-1 — даже в американской армии, но вслух этого он не сказал, а задал вопрос:
— Как считаешь, хватило б у тебя духу в кого-нибудь из него выстрелить?
Теперь да, — ответила та блеклым голосом.
— Гхм. Да, я, пожалуй, понимаю, о чем ты. — Черт возьми, ну и оборот вышел у разговора. — Ты решила или нет еще? Куда думаешь отсюда двигать?
— Нет… Не знаю, Ховик, все так и брожу внутри себя. Я уже смирилась, что потеряла Дэвида, ушла в работу, что делаю для Костелло, и тут являешься ты и снова все резко меняешь. Не то, чтобы мне по душе была моя жизнь последние месяцы — я ее начинала ненавидеть — просто я в нее втянулась. Это жуть, снова проходить через все эти перемены, и Дэвида утратить навсегда; но все равно я рада, что у него получилось бежать с тобой, что он легко не дался. Это почему-то меняет дело. Такое можно понять?
— Наверно, — сказал Ховик. — Черт, я единственно о чем думал, когда срывался в бега: пусть погорбатятся за плату, что получают; никогда на самом деле не полагал, что вон аж куда забреду. Эх, жаль, что у него так и не вышло. — Ховик смотрел вниз на бурый камень. — Иногда чувствую, что это вроде как я виноват, понимаешь, что его поймали.
Херня! — Ховик тихо изумился, услышав от нее такое.
Не надо об этом, Ховик. Это блажь, и ты о том знаешь.
Да> извини, — он поскреб подбородок, заросший обильной порослью скорее уже бороды, чем щетины. — Просто чувствую, что надо было остаться с ним, пока бы он не перебрался через залив, может, все тогда вышло бы по-другому. я в свое время в морской пехоте служил, у нас там было принято друг другу пособлять, и вот думаю, что… Не знаю, просто жалко как-то, что ближе его не узнал.
Неожиданно Джудит приобняла Ховика за плечи. — Не разменивайся на сантименты, Ховик, порушишь имидж. — Ее рука слегка задержалась у него на шее. — Ты спрашивал, куда я отсюда собираюсь? Бог его ведает! Это не предложение и не утверждение, но если ты не против, то думаю, я бы хотела побыть какое-то время с тобой.
Ховик, повернувшись, смотрел на нее во все глаза. — Ты единственный, кто у меня теперь остался, понимаешь? Дэвида теперь нет; родня меня вычеркнула из списков, едва я пошла на государственную измену и подрывную деятельность; друзья у меня в основном либо по тюрьмам, либо скрываются, а Костелло… Костелло хочет от меня кое-чего такого, чего я не могу ему дать. И кое-что еще: часть меня непрочь слегка отомстить. Для тебя это в общем-то не ахти какое потрясение, а вот для многих, кто считает, что меня знает, это просто как гром небесный. В общем-то, и для меня самой.
Она провела ладонью по узенькому ореховому ложу видавшего виды карабина. — Я устала быть цивилизованной, трезвомыслящей, разумной, Ховик. От меня немного толку в насилии и разрушении, совсем не то, видно, что от тебя; сам факт, что ты здесь, тому свидетельство. Тот индеец нынче утром рассказывал кое-кому из женщин, что ты, может, одно из опаснейших нынче созданий по северо-американскому континенту, и я этому верю. У меня нет ощущения, что ты морально себя обгадил, поквитавшись с теми, кто сажал Дэвида. По мне, сейчас это даже хорошо.