Налетчики, должно быть, полагали, что подняв электростанцию на воздух, они разом снимут все проблемы, однако, по логике, в лагере должен иметься какой-то резервный вариант: какие-нибудь аккумуляторы, солнечные батареи на крыше — вариантов куча. Ведь не будь какого-нибудь подстраховочного, дополнительного резерва, случайный инцидент с основным источником энергии мог бы повлечь срыв ценных программ и распорядка работ. А такие люди, как здесь, вряд ли стали бы полагаться на ненадежные и легко уязвимые провода на столбах, когда речь идет о жизненно важной связи с ФЕДКОМом. Почти наверняка должен быть хотя бы один глубоко упрятанный силовой кабель, а то и больше.
«Тебе это почти удалось», — подумал Дэвид, глядя сверху вниз на коротышку. Единственный из всех, кто вспомнил о ФЕДКОМе. И, возможно, единственный, кто имеет неограниченный мгновенный доступ — столбцы шифров тому свидетельство. Директор собственной персоной, — в субботу, да в такую рань? Должно быть, засиделся допоздна за какой-нибудь работой; может, и спальня имеется где-то в помещении. Что ж, вот и схлопотал теперь за усидчивость. Или просто за то, что не вспомнил сменить брюки и туфли.
В кабинете стояла теперь тишина, нарушаемая лишь слабым гудением включенной аппаратуры. Дэвид несколько минут изучал компьютерную выкладку, легонько постукивая по кронштейну. Затем пододвинул добротно обтянутое кресло, опустился в него и размял пальцы, словно пианист перед игрой.
— Поговори со мной, малютка, — сказал он вслух и занес руки над клавишами.
Снаружи полыхала подожженная трассирующими пулеметыми пулями казарма; «полусотка» и противотанковое ружье тем временем крушили деревянное строение. Зону облачал затягивать густой серый дым — пулеметчики, Оставшиеся охранники выскочили, наконец, из казармы и под прикрытием дымового шлейфа метнулись к главному корпусу. Им вслед застучали частые выстрелы, но большинству все-таки удалось благополучно одолеть расстояние и скрыться в дверях восточного крыла.
Появление охранников было катастрофой для заключенных, полностью овладевших к этой поре зданием. Охрана ночной смены — полусонная, застигнутая врасплох, вооруженная максимум пистолетами — не составляла серьезного препятствия, а несколько человек из дежурного гражданской го персонала были в целом обезврежены. Оставшиеся в живых либо попрятались, либо лежали бездыханные.
Прорвавшиеся же из казармы имели с собой боевые винтовки, выставленные на автоматический огонь, и были вне себя от ярости и страха. Ворвавшись в восточное крыло и застав там буйствующую оранжевую толпу, вооруженную чем попало, они просто открыли огонь и палили не переставая, пока оставались хоть какие-то вертикальные мишени. Когда стих наконец оглушительный шквал, коридоры были завалены убитыми и ранеными, а заключенные по всему корпусу в панике искали себе укрытие.
У вновь прибывших, однако, не было ни времени, ни достаточно патронов, чтобы разыскивать их и добивать. Вытеснив заключенных из коридоров и прикрыв себе тыл, они заняли оборонительную позицию и изготовились к отражению последней атаки.
Бросок на главный корпус был одинаково прост и опасен. Штурмующие среди полного безмолвия пробежали через ворота и порезанную проволоку, затем — аккуратным газоном дворика. Но едва первые из них показались в дверях, их встретил дружный огонь укрывшихся в здании охранников. После яркого света пустыни темнота коридоров ослепляла, к тому же свет четко очерчивал силуэт на фоне дверей. Впервые за все утро штурмующие начали нести ощутимые потери.
Подбежав по дорожке к восточному входу, Костелло внезапно осознал в себе давно забытый кошмарный страх, въевшийся еще с полицейского прошлого: закрытая дверь, погруженное во тьму здание, неизвестное число вооруженных, укрывшихся там убийц, которых никакими усилиями не уговорить выйти наружу. Страх, до боли знакомый любому, кто служил в полиции; осознание, граничащее с ностальгией. Жаль, нет слезоточивого газа или хотя бы ручных гранат! По крайней мере можно смело отбросить всю эту блажь вроде: «Руки вверх, бросай оружие» — вот уж, действительно, вздор так вздор.