Роуз держала глаза закрытыми, она мягко гладила его по щеке, и в выражение её лица была какая-то боль. Будто она пыталась задержаться подольше в том, что между ними было. Хакс это понимал. Но если их чувства взаимны, то не надо будет ни о чём сожалеть. И для того, чтобы это выяснить, ему нужно открыть рот и что-то сказать. Но он просто не мог, как будто у него не было голоса. Роуз, наконец, справилась с собой и медленно распахнула глаза. Они блестели влагой и грустью, и смотрела она как-то обречённо. И первая разорвала тишину между ними:
— Мы можем это не обсуждать, если ты не хочешь.
Хакс подавился воздухом. Он хотел, очень хотел всё обсудить и выяснить уже, имеет ли он права снова её поцеловать, назвать своей девушкой, пригласить на свидание, напоить какао и подарить кучу плюшевых игрушек, чтобы её комната стала напоминать детскую. Но молчал. И звук застрял в горле, а паника от невозможности справиться с собой, била по голове. Всё, что Хакс знал, он не должен её отпускать. Если отпустит, они больше никогда…
— Хочу, — выдавил он, и его голос охрип, будто он годами молчал. Роуз кивнула и попыталась расцепить их объятия, но Хакс не дал, ещё крепче обхватывая её тело.
— Арми… — голос у неё сорвался, она находилась на грани слёз, и он очень хотел знать почему. Её лицо снова оказалось прямо перед ним, она отвела глаза, нижняя губа, слегка распухшая после поцелуя, подрагивала. И её страдание дало тот самый толчок, который возвратил ему возможность говорить.
— Я очень хочу снова тебя поцеловать, но прежде чем я это сделаю, мне надо кое в чём признаться. Последние недели я провёл в мыслях о тебе в своей постели, в своей жизни, и я чувствую себя так странно. Мне… Я очень хочу быть с тобой, в любом варианте, который ты мне предложишь, но если я тебя сейчас поцелую, то вряд ли смогу отпустить.
Можно было собой гордиться, получилось почти именно то, что он хотел ей сказать. Правда, Роуз смотрела так, будто он сморозил какую-то несусветную чушь. По её щеке потекла слеза, первая, вторая, и он стирал их большими пальцами, надеясь, что она уже хоть что-нибудь решит, потому что колени болели, и сердце стучало аж в горле. И Хакс ужасно хотел сейчас снова её поцеловать, независимо от того, что она ответит.
— Со мной? — с недоверием прошептала Роуз, и он понял. Ну, он не самый лучший парень на свете, для такой девушки, как она, подходит кое-кто более… мужественный. Кто будет стоять с ней наравне, будет сильной опорой, удержит её, если она снова упадёт. И в то же время, он готов быть для неё, кем бы она ни захотела его видеть. И он до их пор не понимал, почему она плачет.
— Да, я не совсем тот… Не очень подхожу тебе. Но я готов приложить усилия и стать идеальным парнем для тебя.
Роуз удивлённо распахнула глаза, моргнула пару раз, а потом улыбнулась, снова положив свои маленькие ладошки на его щёки. Хакс таял от этих прикосновений, но пусть она, пожалуйста, уже решила бы хоть что-нибудь, ему больно.
— Арми, я догадывалась, что у тебя плохо с самооценкой, но не думала, что настолько, — тихо засмеялась Роуз, и ему стало почти обидно. Но она продолжила: — Всё это время это я думала, что не подхожу тебе. Так что если мы, как два дурака, немного влюблены друг в друга, то нам стоит сейчас встать с колен и пойти в спальню. Потому что я тоже провела последние недели с мыслью о тебе.
Хакс задохнулся. Колени не слушались и подгибались, пока он пытался вскочить на ноги и потянуть за собой Роуз. Девушку, которая тоже думала о нём, хотела его, только что сказала, что немного влюблена в него… Надо сделать так, чтобы стало много влюблена. По самые уши. Чтобы жить без него не смогла. И тогда, тогда…
— Ты так сильно хочешь уложить меня в постель? — с улыбкой спросила она, заглядывая ему в лицо, когда они почти приняли вертикальное положение. Хакс дёрнул её за руку и потащил в спальню, на ходу оборачиваясь, и с горящим взглядом заверил её:
— Безумно.
========== Глава 20 ==========
У Роуз тряслось всё: ноги, руки, мышцы живота… От волнения она вся вспотела, и ей было немного неловко думать, что сейчас в таком виде её увидит Арми. Но он тащил её к постели и говорил, что безумно хочет её. Так что к чёрту, правда.
Она думала, что он ответил на её поцелуй каким-то чудом. Возможно, глупые молитвы, которые она посылала из своего душа и постели, были услышаны, и ей дали шанс узнать, каковы на вкус губы её шефа. Но когда он смотрел на неё, в полумраке коридора, такой милый со своими встрёпанными волосами и влажными глазами… Когда сказал, что думал о ней, что хочет стать идеальным парнем… Боже, таких результатов ни одной молитвой не добьёшься. И он не стал отрицать, что немного влюблён в неё. И она тоже в него влюблена, возможно, даже не немного. Об этом ей стоило подумать на более трезвую голову, не тогда, когда он притягивал её к себе рядом с постелью. Она, правда, сама ему это предложила?..
Арми с силой обнял её и снова поцеловал. И у него прекрасные губы, великолепные, надо сказать. Очень чувственные, так прекрасно совпадающие с её собственными. И он вкусный. И пахнет сказочно. И руки… Боже, эти руки. Если она когда-нибудь, ещё одним чудом, познакомится с его родителями, то обязательно поблагодарит за эти руки. И за его рост, и за волосы, и за глаза. И за невероятный характер, за его мягкость и лёгкую неуверенность, вкупе с жёсткостью и хладнокровностью. Это не человек, это гремучая смесь, очень опасная, и сейчас Роуз находилась в зоне риска — не выбраться из этого вообще никогда.
Они целовались, стонали друг другу в губы. В спальне горел яркий верхний свет, хотя обычно она предпочитала полумрак. Но сейчас ей было всё равно. Даже хорошо. Роуз сможет рассмотреть его всего. И первым шагом к этому будет избавление от чёртового прекрасного мягкого худи, хоть оно так и идёт ему. Она скользнула руками под ткань, наткнулась на его кожу и… и… Невероятно. Арми сам отодвинулся, снял через голову свою кофту, под которой ничего не было. Но Роуз не могла оторвать руки от его живота, боков — как приклеиться к нему навсегда? Как у мужчины может быть такая гладкая кожа? Её руки скользили вверх, по груди, той самой, которую она видела в вырезе его рубашки, белой-белой, фантастически крепкой и тёплой. И он задохнулся над её головой, хватаясь руками за её платье, как утопающий. Ему нравится? Он в восторге? А если она поцелует его грудь?
И Роуз поцеловала. Арми застонал, низко, захлебываясь, пока она проходила поцелуями по ключицам, по впадинкам его груди, и особенно глухо он звучал, когда она захватила в плен его кожу губами, посасывая. Никогда в жизни Роуз не ставила своим парням засосы, ну, по-собственному желанию. Но его она хотела заклеймить с ног до головы, чтобы никто вообще не позарился. Это её. Он хочет с ней быть. Хочет её. От этих мыслей Роуз сама застонала и отпустила его кожу, глядя на расцветающий на груди засос. Ох, да. Да.
Он буквально сорвал с неё платье, и она была рада, что на нём нет никаких застёжек, замков там. А ещё она радовалась, что надела прекрасное нижнее бельё, тёмное, одни сплошные кружева, в которых она выглядела божественно. Но тряпки вообще не интересовали Арми. Он настойчиво, почти жёстко огладил её плечи, талию, живот, наклонился и поцеловал её шею. Его губы торопливо скользили вниз, он изогнулся, придерживая её руками, потому что был жуть какой высокий, и Роуз сама себе казалась рядом с ним коротышкой. И каким-то образом он добрался до её груди, стянул лифчик и швырнул его в сторону, накрыл губами один её сосок. И сделал это так дерзко, пылко и страстно, его язык играл с самым кончиком чувствительной плоти, и Роуз была готова упасть прямо там. И только его руки не дали этого сделать. Он оторвался от одной груди и перешёл к другой, не снижая напора. Так что ноги всё-таки подкосились.
— Сменим… А-а-ах… По-позицию… — Роуз буквально зависла над полом, изогнувшись, Арми держал всю её, и под своими руками на его плечах она чувствовала, как напряглись его мышцы. Но больше всего её волновал собственный голос, который звучал так, будто её уже хорошенько оттрахали, а ведь он только на её груди. Про трусики, которые можно уже было выжимать, Роуз вообще старалась не думать. Арми поднял голову, и они посмотрели друг на друга. Это казалось интимнее, чем всё, что они делали до этого. Он послушно поднял её на руки и положил на кровать, устраиваясь сверху. И снова поцеловал.