Велика сила денег! Они дают ощущение собственной значительности, внушают уверенность и оптимизм. А у Гоги, мало искушенного в тяготах жизни, проявилась еще и беспечность, вообще ему несвойственная. Он решил пока не говорить Жене, что потерял место, деньги все же ей дать и тем предотвратить отъезд в Макао. Остальное он отдаст матери, чтоб протянуть месяца четыре или даже пять, а за это время что-нибудь да найдется же! Вовсе не обязательно стучаться в двери иностранных фирм. У него теперь немало знакомых среди коммерсантов — евреев, русских. Может быть, удастся устроиться к кому-нибудь из них.
Или попробовать заняться коммерцией самому? Не боги же горшки обжигают. Сейчас многие так живут — что-то покупают, что-то продают. Как-то изворачиваются. Вот Васо Церодзе, говорят, недавно немалые деньги заработал. Как это получается: не было ничего и вдруг алтын? Надо будет с ним посоветоваться.
Женя наконец позвонила, и встретиться договорились в тот же вечер. Не без волнения положил Гога тысячу долларов в конверт, проверил, хорошо ли застегнута пуговица внутреннего кармана пиджака, и поехал к ней.
Женя приняла его приветливо, но первые минуты держалась скованно, как, впрочем, и Гога. Но прошло полчаса, ледовая корочка растаяла. И все же в поведении и разговоре Жени чувствовалась какая-то недоговоренность. Гога же, которому предстояло сегодня скрыть такое важное обстоятельство, как потеря работы, наоборот, старался держаться непринужденно.
Последние три из посланных им небольших корзин — он посылал их и в те дни, что они не виделись, — с еще неувядшими розами и гвоздиками стояли в разных местах комнаты. Это с удовлетворением отметил про себя Гога. Перехватив его взгляд, Женя сказала:
— Зачем ты тратишь столько денег на цветы, Гога? Ведь они от «Блюэ», там страшно дорого. — В ее тоне слышались какие-то нотки, которых Гога прежде не улавливал. Он старался понять, что они означают.
За время близости с Женей Гога потратил по своим возможностям немало, но она никогда не останавливала его, не призывала к экономии, и отнюдь не потому что, как многие женщины в Шанхае, считала для себя лестной подобную расточительность кавалеров, а потому, что вообще не умела вести счет деньгам, собственным тоже. Если бы когда-нибудь в ресторане Гога сказал ей, что у него нечем заплатить, она спокойно полезла бы в сумочку и расплатилась своими. Но, конечно, этого никогда не было.
Сейчас, в ответ на Женины слова, Гога только небрежно рукой махнул: стоит ли, мол, говорить о таких пустяках?
— Ты лучше скажи, почему ты так долго не звонила? — спросил он, стараясь, чтоб его улыбка выглядела как можно более естественной. — Почти две недели прошло. Тебе не стыдно?
— Я звонила, — неожиданно ответила Женя, внимательно посмотрев ему прямо в глаза. — Я звонила первый раз… дай вспомнить. Да, во вторник. В прошлый вторник. Тебя не было на месте. Потом позвонила в четверг, и мне сказали, что ты там больше не работаешь…
Гога густо покраснел: вот тебе и утаил новость! Как он сразу не подумал, что она ведь всегда звонила ему на работу и лишь в крайнем случае — домой. А сегодняшний утренний звонок был именно домой.
— В чем дело, Гога? Тебя уволили? Почему ты это скрыл от меня?
— Я не скрывал, Женечка. Просто мы говорили о другом. Я бы сказал… потом.
Женя с сомнением покачала головой.
— Что случилось? — голос ее звучал озабоченно и сочувственно.
— Ну что… Сокращение штатов. Двенадцать человек уволили. Ты же понимаешь, какое теперь положение у французов…
Жене очень хотелось сказать: «И не пожалели тебя, как видишь. А ты так переживаешь за них», — но не хотелось ранить чувства Гоги. Она ведь так соскучилась по нему, а ей предстояло сообщить то, что огорчало ее самое и очень опечалит его. И потому она спросила только:
— Что ты думаешь делать?
— Кое-что есть на примете, — стараясь не встречаться с ней взглядом, ответил Гога. — Мне дали большое выходное пособие.
И решив, что раз уж зашла о том речь, лучшего момента сегодня может и не представиться, заговорил так беспечно, как только умел:
— Мы с тобой должны сегодня как следует отметить наше… — на языке было «примирение», но в последний момент он выразился иначе, — нашу встречу. Пойдем поужинаем в «Ренессансе» или куда хочешь.
Эта фраза пришла к нему внезапно, и он использовал ее как переход к главному.
— Кстати, Женечка, я сейчас при деньгах и могу тебе дать то, что нужно для Тони. Тысячи долларов хватит?