Кока и Сергей о чем-то оживленно беседовали, время от времени добавляя себе в стаканы, и у Коки глаза уже начинали блестеть тем озорным блеском, который безошибочно указывал, что он на взводе. Сейчас он начнет танцевать. А танцевал Кока очень хорошо: легко, изящно, плавно, когда хотел — с замысловатыми па, когда хотел — просто и строго.
Наконец Сергей обратил внимание на Гогу и, поняв, что тот чувствует себя не в своей тарелке, толкнул его локтем в бок и сказал:
— А ты чего скучаешь? Давай выпьем! — С этими словами Сергей долил Гоге в его стакан и чокнулся с ним. Гога нехотя отпил несколько глотков. — Почему не танцуешь? Вон там у окна сидит, видишь? — Гога не видел, но на всякий случай согласно кивнул. — Дорис ее зовут. Пригласи, мировая девчонка. И кашу с ней сварить можно…
И Сергей заговорщицки подмигнул. Гога смутился и покраснел. Встречи с женщинами не были еще часты в его жизни и каждая приносила разочарование, вызывая недоуменный вопрос: как, только-то? И это все? Всякий раз, идя на вечеринку или в кабаре, он безмолвно спрашивал себя, не сулит ли судьба на этот раз такую встречу, которая откроет ему наконец тайну полноценного чувства любви во всей ее прелести, даст соприкоснуться с тем, о чем так много думалось и говорилось еще с гимназической поры, чем исподволь полны многие книги и уж вовсе откровенно кинофильмы. И даже эта музыка, которая слышится сейчас из полутемной гостиной, намекает на то же… И то, что Сергей о его предполагаемом общении с одной из присутствующих девушек говорил в столь недвусмысленной манере, тогда как Гога, идя сюда, думал… нет, словами не думал, не разрешал себе, но всем существом жаждал того же, но лишь в отношении Зои, заставляло его чувствовать себя нечистым и нечестным перед ее братом.
А Сергею и в голову не приходило ничто подобное. Он считал вполне естественным влечение молодого человека к хорошенькой девушке, и ему нравилось, что у Клавы много поклонников. Что касается старшей сестры, то образ ее жизни оставался на периферии его разумения. Эта жизнь протекала вне поля зрения, а на абстрактные рассуждения и догадки Сергей был неспособен. Для него реально существовало лишь то, что находилось в пределах восприятия пяти его органов чувств, воображения он был лишен начисто. И потому ничто не будоражило его безмятежное спокойствие и удовлетворенность собственным существованием.
Время приближалось к одиннадцати, и Гога уже начинал терять надежду на встречу с Зоей в этот вечер. Последовав совету Сергея, он пригласил на танец Дорис, но она оказалась совсем не так хороша, как ее расписывал Сергей, во всяком случае не в Гогином вкусе.
Вызвать ее на разговор было выше возможностей Гоги, потому что говорила она только по-английски, общих интересов не обнаруживалось, да и принадлежала она к тому кругу молодежи, у которого самая серьезная тема разговора — обмен мнениями о последнем кинофильме. В общем, она ему не нравилась, и, что было досаднее всего для Гоги, он чувствовал, что и ей неинтересно в его компании. Вечер для Гоги проходил нудно, и он ждал, когда можно будет откланяться и убраться восвояси.
Вдруг хлопнула наружная дверь — и в прихожей возникла Зоя. Словно ток пробежал по жилам Гоги. От вялости и сонливости не осталось и следа. Он во все глаза смотрел на стройный силуэт в элегантном платье цвета морской волны, который хорошо оттенял кремовую матовость ее лица и шеи, создавая эффектный контраст блестящей, словно кипящая смола, копне тяжелых волос.
Как ни был взбудоражен Гога, он не мог не подивиться, что ни один из находившихся в комнате молодых людей не реагировал на появление Зои так же, как он сам. Все были заняты своими девушками, из которых большинство были хорошенькие, но такие серенькие и гладенькие, что встретишь завтра — ни за что не узнаешь. Однако Public school boys продолжали заниматься своими Public school girls: обсуждали последние кинофильмы, танцевали, щека к щеке, сидели в обнимку в темных уголках, даже целовались, и дела им не было ни до кого и ни до чего больше.
Гога, мгновенно забыв о Дорис, будто поднятый посторонней силой, оказался возле Зои.
— А, и вы здесь, George, — смотря на него своими удлиненными к вискам светлыми глазами, от взгляда которых у Гоги начинала кружиться голова, приветливо протянула Зоя. Она была рада ему, потому что, возвращаясь домой, не ждала от Клавиной компании ничего интересного. Теперь же кавалер на вечер обеспечен — мальчик скромный, воспитанный, недурен собой. Танцует, правда, неуверенно — ну да не беда. Мало кто танцует хорошо.