— Неужели? — вспыхнул тот. — Вы ведь и есть закон, ваше величество, разве нет? Зачем вы увезли ее? Чтобы принцесса королевской крови не влюбилась в простолюдина? Подумаешь, какая важность!
По лицу короля скользнула горькая улыбка.
— Ты еще слишком юн… тебе предстоит многое понять, — со вздохом прошептал Яков.
— Это насчет любви, что ли? — Колин кивнул. — Угу… может, и так. Я привел вас сюда… я оказался настолько глуп, что поверил, что вы искренне любите свою дочь. И ошибся. Какой отец не смягчится при виде слез своего ребенка? Разве вы не видите, что она любит его?! Нет… вы не видите этого — не хотите видеть. И не увидите до тех пор, пока ваш закон будет вам дороже, чем ваша собственная плоть и кровь!
— Я дал тебе слишком много воли, Колин Макгрегор…
Но Колин уже не слушал. Краем глаза он заметил какое-то движение справа… Поначалу Колин даже не понял, кто это. Но едва он узнал этого человека, как в глазах его вспыхнула ярость.
— О, дьявольщина… А он-то что тут делает? — взревел он, угрожающе схватившись за рукоять меча.
— Капитан Эшер возвращается в Англию, где его ждет награда…
— Где, надеюсь, его ждет петля, а не награда! — взревел Колин. Лицо его пылало от злобы. — Вы отняли вашу дочь у человека, который готов был умереть за нее! И готовы обласкать предателя! Это ведь он, ваш ненаглядный капитан, донес Джиллсу, что ваша дочь скрывается в аббатстве!
— О чем это он? — Лицо короля побелело как мел. Он резко повернулся к Эдварду: — Это правда?!
— Угу, чистая правда, — резко бросил Колин еще до того, как Эдвард успел ответить. — Он сам в этом признался. Да и все в Кэмлохлине это знают.
— Я прикажу содрать с него кожу живьем!
— Отец, нет! — крикнула Давина, бросившись на защиту Эшсра.
— Молчать! — не глядя на нее, рявкнул король.
Казалось, даже птицы испуганно притихли.
Повисла тишина. И тут все услышали еще один звук — обернувшись, они увидели приближающуюся со стороны замка небольшую группу всадников. Только Колин с Эдвардом, словно ничего не слыша, не сводили глаз с Давины.
И поскольку они были единственными, кто в этот момент смотрел на нее, только они заметили, как в кустах справа от нее что-то ярко блеснуло. На мгновение ослепленный этой вспышкой, Колин коротко выругался сквозь зубы. Не понимая, что происходит, он прищурился. И даже не сразу заметил, как Эшер внезапно рванулся вперед, закрыв собой Давину.
Оглушительно грянул выстрел, эхом прокатившись по склонам холмов. Прежде чем кто-то успел понять, что происходит, конь Эшера на полном скаку врезался в лошадь, на которой сидела Давина. Капитан рывком выдернул девушку из седла, и они оба кубарем покатились по земле.
Все, кроме Колина, кинулись врассыпную, спеша укрыться под деревьями. Давина, испуганно закричав, пыталась выбраться из-под придавившего ее мертвого тела. На них напали — и, судя по всему, целью нападавших была именно она.
Выхватив меч, Колин ринулся к ней. Однако помощь пришла совсем с другой стороны — внезапно раздался грохот подков, и рядом с ними словно из-под земли появился Роб на своем вороном жеребце. Нагнувшись с седла, он одним толчком отпихнул тело Эдварда в сторону.
— Отведи ее под деревья! — услышал Колин крик брата.
Он даже не понял, что этот приказ был адресован Уиллу. События разворачивались стремительно. Внезапно из-за кустов высыпали вооруженные люди и с криком бросились к ним. Только сейчас до Колина дошло, что они угодили в засаду. Загремели выстрелы, и четверо королевских гвардейцев, даже не успев вступить в бой, замертво свалились на землю.
В глубине души Колин ненавидел пистолеты. Но еще больше он ненавидел тех, кто пользуется ими, чтобы убивать ни в чем не повинных женщин.
Благодаря вспышке, на мгновение ослепившей его, он теперь точно знал, где прячется ублюдок, который стрелял в Давину. Стиснув зубы, Колин молча смотрел, как этот мерзавец, выбравшись из укрытия, присоединился к своим товарищам, и губы его раздвинулись в улыбке — такой же ледяной и безжалостной, какими бывают зимние ночи в его родных горах. Осадив храпевшего жеребца, Колин спрыгнул на землю и ринулся к нему, на бегу выхватив из ножен клеймор. Острый клинок зловеще блеснул на солнце, готовый начать свой смертельный танец. Заметив это, его противник поспешил перезарядить пистолет, но было уже поздно.
— Я решил, что будет справедливо предупредить тебя, — вскинув над головой клеймор, прорычал Колин. — Я не против того, чтобы убить безоружного… если он мужчина!
Отшвырнув в сторону бесполезный уже пистолет, мерзавец зажмурился. А мгновением позже его голова с глухим стуком покатилась по земле.