Эти слова еще не успели сорваться с его губ, как он уже пожалел об этом. На один краткий миг в глазах капитана мелькнула боль. Вздрогнув, как от пощечины, он угрюмо понурился. Проклятие, какой черт дернул его за язык, выругался Роб.
— Я только хотел сказать… — заторопился он.
— Ее безопасность для меня все, — перебил его Эшер, не поднимая глаз.
По его нарочито бесстрастному тону Роб догадался, что капитана до сих пор мучает чувство вины.
— Знаю, — искренне сказал Роб, вспомнив, как храбро сражался капитан у стен аббатства. — И все-таки она поедет со мной.
Эшер угрюмо кивнул и, ничего не сказав, торопливо зашагал к конюшне.
Вернувшаяся аббатиса принесла платье из толстой зеленой ткани и плащ. Роб забрал у нее одежду и молча протянул ее Давине. Аббатиса дала им свое благословение, после чего Роб вскочил в седло позади Давины и, не оглядываясь, выехал из Курлохкрейга. Капитан Эшер и его люди последовали за ним.
Громкое лязганье захлопнувшихся за ними тяжелых ворот вновь заставило его вспомнить, насколько рискованна его затея. Судя по всему, Господь, намереваясь спасти Давину Монтгомери, и впрямь избрал его своим орудием. Там, на севере, среди болот и гор Кэмлохлина, она будет в безопасности. Проблема только в том, продолжал размышлять он, крепко обняв Давину, что с ним происходит.
— Она не твоя, шотландец. И никогда не будет твоей. Советую тебе это запомнить.
Роб зажмурился, заранее зная, что слова аббатисы еще долго будут преследовать его по ночам.
Глава 12
Давина окинула восхищенным взглядом залив Ферт-оф-Клайд, смахивающий на драгоценное блюдо, тут и там усеянное яркими крапинками золота. Конечно, ей доводилось читать о том, какую важную роль ему довелось сыграть в битве при Ларгсе. Тогда викинги получили хороший урок и были вынуждены несколько поумерить свои непомерные аппетиты. Однако она никогда не надеялась увидеть Ферт-оф-Клайд собственными глазами и уж тем более побывать тут. Верховая поездка вдоль всего побережья будет нелегкой, сразу предупредил ее Роб, зато прилив уничтожит все следы. Давина не возражала. Ей еще ни разу в жизни не доводилось видеть столько воды, не говоря уже о бескрайнем небе. Ветер донес до нее гулкий рокот прибоя, и от восторга у нее перехватило дыхание. Ощущение невероятной свободы пьянило Давину — на глаза наворачивались слезы. В первый раз за много лет она чувствовала себя в безопасности. По-настоящему в безопасности. Стоило ей заикнуться об опасности, которую ее появление навлечет на его родных, как Роб поклялся, что собственными руками прирежет Джиллса, если адмирал осмелится сунуть нос на земли Макгрегоров. Он дал слово защищать ее, и, что самое главное, ему хотелось ее защитить. Это было чудо, на которое Давина даже не смела надеяться.
Конечно, ей не давала покоя мысль о бедном Эдварде, ведь он до сих пор мучился, что не смог ее защитить. Давина старалась почаще ему улыбаться. Ее единственный Друг в тот страшный день едва не погиб. И несмотря на это, раненый, измученный до смерти, он нашел в себе силы найти ее. Нет, Эдварду не за что себя винить, подумала она, однако Эдварду никогда не удавалось дать ей надежду.
А Робу это удалось.
Давина улыбнулась. Облегченно вздохнув, она прикрыла глаза. Отяжелевшие веки сомкнулись как раз в тот момент, когда солнце скрылось за горизонтом.
Спала она недолго. Давина открыла глаза, когда Роб, прижимая ее к груди, спешился посреди небольшой поляны. В темноте она не могла видеть его, зато чувствовала сильные руки, слышала, как ровно и гулко бьется его сердце. Словно зачарованная, она ничего не замечала вокруг и немного пришла в себя лишь после того, как Роб бережно, насколько позволял его гигантский рост, опустил ее на землю.
Давина попыталась подняться, чтобы помочь остальным разбить лагерь, но Роб не дал ей этого сделать.
— Спи, милая, — хрипло прошептал он.
Но Давина не могла спать. Ее вновь охватило чувство свободы. Какое счастье не думать о том, что будет завтра. Она радостно улыбнулась Уиллу, когда тому удалось высечь искру, и пламя костра немного разогнало темноту. Ухмыляясь во весь рот, Уилл весело подмигнул ей. От неожиданности Давина вытаращила глаза.
— А вы неплохо справляетесь, миледи, — присев на корточки возле ее ног одобрительно пробормотал Эдвард.
И с улыбкой протянул ей крохотный букетик цветов.
— Чего мне бояться, когда я под защитой таких мужественных… — Давина, покопавшись в седельной сумке, вытащила каравай ржаного хлеба, — и предусмотрительных мужчин?
— Как приятно, что вы причислили к ним и меня, — усмехнулся Эдвард. Потом, понизив голос, чтобы никто не мог его слышать, добавил: — Но есть кое-что такое, что нам нужно обсудить наедине.