Давина ткнула пальцем в небольшой перелесок, потом с легким смущением оглядела себя.
— Слегка тесновато. Наверное, оно принадлежало кому-то из молоденьких послушниц.
Роб поймал себя на том, что глупо ухмыляется, но ничего не мог с этим поделать. Он готов был голову дать на отсечение, что ни одна девушка в мире не могла бы выглядеть в этом простеньком платьице более соблазнительно.
— Угу. Похоже. Э-э… оно вам к лицу.
Не успев прикусить язык, брякнул Роб.
Следующие пару дней он провел точно в аду. Ей-богу, думал он, во время набегов с отцом и то было легче! Он мало ел, а спал и того меньше, днем и ночью ведя непрекращающуюся войну с чувствами, готовыми вот-вот вырваться из-под контроля. Нет, конечно, он был рад, что Давина повеселела и откровенно наслаждалась поездкой. И хотя она порой погружалась в молчание, такое глубокое, что ему казалось, он слышит ее мысли, тем не менее ее серебристый смех, пока она по утрам соревновалась с Уиллом в стрельбе из лука или под руководством Колина пробовала сама ездить верхом, согревал его сердце. К сожалению, все попытки Роба продемонстрировать благодушное настроение потерпели крах — вместо того чтобы мило улыбаться, он рычал на всех, словно медведь, разбуженный во время зимней спячки. И было из-за чего. Мало того, что он из кожи лезет вон, чтобы доказать что-то девчонке, бесился про себя Роб, так еще приходится трястись с ней в седле и день за днем терпеть эту адову пытку! Чувствовать, как она доверчиво прижимается к его груди, было все равно что корчиться на медленном огне — это Роб еще мог вынести.
Проблема была в Эшере. Бесцеремонно оттеснив Финна, капитан с маниакальным упорством ни на минуту не оставлял их наедине. Он таскался за Робом как привязанный, старательно изображая жгучий интерес к жизни клана Макгрегоров. Вдобавок Эдвард трещал как сорока, не давая ему даже словом перемолвиться с Давиной. Роб без особого труда догадался, зачем капитану это. Эшер даже не пытался скрыть, что по уши влюблен в Давину. А та, зная это, не жалела для капитана улыбок. А как она смеялась, когда он принялся вспоминать тот летний день два года назад, когда он попытался остричь овцу, а проклятая тварь укусила его за задницу!
Окончательно взбесившийся Роб едва удержался, чтобы не врезать ему хорошенько. Что ты за мужчина, если не способен даже остричь овцу?! Но когда они останавливались на ночлег, все становилось еще хуже. Намного хуже. Давина шагу ступить не могла, чтобы рядом не оказался Эшер.
Стоило Эшеру ненадолго закрыть рот, как на смену ему являлся Финн. Не будь он так молод, Роб, наверное, забеспокоился бы, тем более что он уже пару раз видел, как Давина, поглядывая на юношу, украдкой смахивает слезы, когда думает, что ее никто не видит.
Взгляд Роба не отрывался от нее ни на минуту, ловя каждое ее движение, каждый жест, каждую улыбку. Он знал даже, как она дышит, ведь каждую ночь он лежал без сна, изнывая от желания коснуться ее… поцеловать. Эта девушка, казалось, была соткана из звездной пыли и тайн, и Роб пропал. Он все понял… и ему это очень не нравилось.
К несчастью, его брат Колин тоже обо всем догадался и, не жалея сил, уговаривал Роба не морочить себе голову из-за такой ерунды. В конце концов, они все слегка влюблены в нее, твердил Колин, и был абсолютно прав… и это раздражало Роба еще больше. Правда, до открытого столкновения дело пока не дошло — Роб держался из последних сил, и страшно гордился собой. Он хорошо помнил, что всякий раз, как ему изменяла выдержка, ни к чему хорошему это не приводило. Достаточно вспомнить, как он сломал руку Доналду Макферсону, когда тот подстрелил Тристана из своего лука… или как бросил Давину, и в итоге ему пришлось прикончить шестерых, чтобы вызволить ее из Курлохкрейга.
Утешало его только одно. Роб имел случай убедиться, что Давина заметила и оценила его хладнокровие и умение владеть собой. Случилось это, когда они разбили лагерь неподалеку от Думбартона.
Он остановился перекинуться парой слов с Уиллом, когда к ним вдруг подошла Давина.
— Вы были очень терпеливы с Эдвардом, — вполголоса пробормотала она.
Роб не имел ни малейшего желания разговаривать о капитане, тем более когда этот надоеда наконец-то оставил ее в покое, но не мог же он вести себя, словно капризный ребенок, верно?
— А почему это вас так удивляет?
Пожав плечами, Давина улыбнулась устроившемуся у костра Финну. Роб тоскливо вздохнул. «Когда же в последний раз она улыбалась мне?» — спросил он себя.
— Ну, мне просто показалось, что когда он болтает со мной, то вы чувствуете себя лишним… и злитесь за него.