— Я Колин Макгрегор, ваше величество.
— Макгрегор…
Можно было догадаться, подумал про себя король, внимательно разглядывая юношу, от заляпанных грязью кожаных башмаков до ясных глаз, в которых не было ни капли страха — лишь спокойная уверенность в себе.
— Ты из Ранноха?
Юный Макгрегор отрицательно покачал головой.
— Нет. Со Ская, — ответил он, с интересом оглядывая королевские покои.
— Ах да… вождь вашего клана — один из моих гостей, — вспомнил король.
— Это мой отец, ваше величество.
Гордость в его голосе понравилась королю. После коронации, во время аудиенции он встретился с печально знаменитым Дьяволом Макгрегором и его семьей и пригласил их в Уайтхолл. Предводитель клана оказался человеком, которого он, Яков, предпочел бы иметь в числе своих друзей. Макгрегор предпочитал помалкивать о том, где обитает его клан. Впрочем, выяснить это не составит большого труда, подумал Яков. Ведь его кузина, Клер, в свое время — с благословения ныне покойного Чарлза — вышла замуж за одного из родственников Макгрегора, за отца этого самого Коннора Гранта, одного из его капитанов. Однако Яков предпочел воздержаться от расспросов. К чему ему их тайны? Поскольку Макгрегоры отныне не нарушают границ, пусть оставят их при себе. Ведь некоторые просто жить без них не могут.
— Почему ты не приехал с ним?
— Именно из-за этого я и просил ваше величество уделить мне немного времени, — вмешался Коннор Грант, поднимаясь с колен.
Смерив непочтительного юнца тяжелым взглядом, ясно говорившим о том, что выволочки ему не миновать.
— Садись, — махнул рукой Яков. — Так что это за срочное известие, которое ты мне привез?
— Речь идет о нападении на аббатство Святого Христофора.
На мгновение Якову почудилось, что у него остановилось сердце. Одному Богу известно, каких усилий ему стоило усидеть в кресле. Помолчав немного, он кашлянул, чтобы убедиться, что голос звучит ровно, и устремил на капитана сверкающий взгляд. И только потом осведомился', что ему известно об этом деле.
— Я знаю, кто за этим стоит.
— Кто?! — прорычал Яков.
Сведенные судорогой пальцы с такой силой сжали подлокотники кресла, что даже костяшки пальцев побелели.
— Ну же… имя, — взмолился он. — Скажи мне имя!
— Адмирал Питер Джиллс, сир. Правая рука герцога Монмута.
Король вскочил. Бешеная ярость, день за днем, ночь за ночью глодавшая его изнутри, наконец нашла выход.
— Если то, что ты сказал, правда, они заплатят за свое преступление! Клянусь, я прикажу колесовать обоих! Но это нешуточное обвинение, капитан. Есть ли у тебя доказательства?
Грант опустил глаза. Когда он снова заговорил, в голосе его чувствовалось напряжение, но звучал он так же твердо, как и прежде.
— Колин был там, когда все это случилось…
Яков повернулся к юному шотландцу. Лицо его было искажено горем, в глазах стоял тот же самый вопрос. Видел ли он ее? Видел ли этот мальчик, как умирала его дочь?
— Расскажи мне все, Макгрегор. Без утайки.
Король, склонив голову, молча слушал. Колин рассказал ему, зачем он и его брат завернули в аббатство Святого Христофора, и о том, что они там увидели — охваченное огнем аббатство и жалкую горстку королевских солдат, которые с трудом отбивались от наседавших на них голландцев. Старший брат Колина и двое его спутников кинулись на подмогу англичанам, но с трудом унесли ноги. Брат при этом был ранен стрелой и, вместо того чтобы отправиться в Англию, был вынужден вернуться домой.
— В Инверэри судьба свела нас с капитаном Грантом, — продолжал Колин. — Мы рассказали ему обо всем, что видели.
— А Джиллс? Надеюсь, он убит?
— Его самого там не было, — с непроницаемым видом ответил Макгрегор. — Один из ваших людей перед смертью сказал моему брату, кто командовал солдатами, устроившими эту резню.
— Сир… — вмешался капитан Грант, — герцог Монмут повинен в смерти ваших людей, моих товарищей по оружию. Не знаю, замешан ли тут граф Аргайл, но я возьму на себя смелость напомнить вашему величеству, что мой дядя в свое время питал подозрения относительно Вильгельма Оранского и даже поделился ими с покойным королем, вашим братом.
— Да, помню. Коннор Стюарт был ближайшим другом и самым преданным слугой моего брата. Он пользуется моим полным доверием, ведь в наших жилах течет та же кровь. Он будет счастлив узнать о той услуге, которую вы оказали трону. Что же до Вильгельма… Мне известно о его ненависти к католической монархии, но я бессилен что-либо сделать, пока у меня не будет доказательств.