— Чему ты улыбаешься?
Его вопрос был слегка резким, как будто он был раздражен мной. Когда я повернулсась к нему, его глаза были прикованы к светящемуся экрану телефона.
— Я давно не был дома, я с нетерпением жду встречи с семьей.
— С твоим мужем? — коротко спросил он.
Я рассмеялась, и это было так восхитительно после нескольких часов болезни и сна, что я рассмеялась еще немного. Он смотрел на меня скривленными губами, как будто хотел улыбнуться, но не мог понять почему. — Это было смешно?
— О, не совсем. Я заговорщически наклонилась вперед. — Но чтобы выйти замуж, нужен парень, а у меня не было ни одного уже много лет.
— Вот это смешно. Он убрал телефон обратно в карман, и я почувствовала вспышку триумфа от того, что он снова сосредоточился на мне. — Мне непостижимо, что ты будешь одинока. Его глаза сверкнули, когда он наклонился вперед, и прядь слишком длинных волос упала на его золотистый лоб. — Скажи мне, кроме твоей очевидной боязни летать, что с тобой не так?
Я смеялась. — Мы почти в Лос-Кабосе, у меня нет времени перечислять все свои недостатки.
— У меня такое ощущение, что их не так много, — пробормотал он и уставился на меня так, как я обнаружилла глядя сквозь меня и на меня одновременно. — Но, возможно, тебе лучше мне об этом не говорить. Женщина-загадка, — его голос был низким и ровным, таким пленительным, что я не заметила, как пилот готовит самолет к посадке, — соблазнительная вещь.
— Тогда лучше расскажи мне о себе. Я откинулась на спинку кресла, когда самолет начал крутой спуск в сторону города. — Ты уже достаточно красив.
Его громкий смешок удивил нас обоих. Он был хриплым от неиспользования, а выражение его лица, хотя и красивое по своей сути, было почти болезненным. Когда звук стих, он нахмурился. — Что бы ты хотела узнать?
— Что-нибудь отталкивающее, — бодро потребовала я.
— Отталкивающее? Это трудная задача, — хотя обычно мне было некомфортно в чужих глазах, эта голубизна на моей коже придала мне сил, и я улыбнулась ему в ответ. — Когда я смотрю на тебя, я могу думать только о том, — его пальцы нашли прядь моих каштановых волос, и он потер ее между пальцами, чтобы выпустить аромат, — о лаванде и меде.
— Хорошо, — я прочистила горло. — К счастью, мы говорим о тебе.
Его ухмылка была волчьей, когда он снова откинулся на спинку сиденья. — Я очень хорошо зарабатываю.
— Ах, ты один из этих, — его серебряные запонки сияли даже в тусклом свете падающего самолета. — Это помогает, я больше похожа на голодающего художника
— Вряд ли голодаешь, — сказал он, пока его взгляд пробежался по моим изгибам, хотя на мне была скромная хлопчатобумажная сорочка.
Не смотря на себя, я покраснела. — Нет, но все-таки художник. Дай угадаю, ты работаешь с деньгами.
— В некотором смысле, — сказал он, и его глаза заплясали. — Это «Двадцать вопросов»?
Я смеялась. — Я не играла в это с детства.
— Не так давно.
— Достаточно давно, — поправила я и глянула на него краем глаза. — Сколько тебе лет?
— Тридцать один. У меня тоже 6 футов 1 метр, и я трижды ломал правую руку. Его маленькая улыбка составляла мальчишеский контраст с его острыми, почти агрессивно очерченными чертами. Мне отчаянно хотелось обвести преувеличенную линию его челюсти и окунуть палец в небольшую впадину под его скулой.
— Двадцать четыр, — я откинула большую часть своих волнистых волос набок, чтобы показать ему татуировку за ухом.
Когда я не объяснила ее значение, он нахмурился. — Что это такое?
— Метка, — просто сказала я.
Я слегка вздрогнула, когда его пальцы коснулись закрученных чернил. — Мне это нравится.
— Спасибо. Мой голос был хриплым, когда я снова набросила волосы на плечи.
— Что привело тебя в Мексику? Насколько я понимаю, твоя семья здесь не живет. Палец легко пробежался по моей руке, подчеркивая бледность моей кожи.
— Моя семья гораздо более экзотична, чем я. Я подумала о маме и близнецах с легкой гримасой, годы поклонения героям было трудно полностью искоренить. — Мой лучший друг забронировал поездку, но не смог приехать. Я была только счастлива занять это место.
Он кивнул, его глаза напряженно смотрели на меня. Связь между нами уплотнялась и гудела, как воздух во время грозы. Обеспокоенная, я отодвинулась от него, чтобы посмотреть в окно, когда мы низко пролетели над землей над взлетно-посадочной полосой. Как ни странно, я не чувствовала своего обычного страха, когда самолет неуверенно коснулся асфальта один, два раза, прежде чем плавно приземлиться.