— Она угрожала всем вам и моей сестре по выводку, чтобы добраться до меня, — сказал Кетан, и его глубокий голос донесся до Айви. — Я никогда не хотел подвергать вас опасности, но мои желания не могут удержать ее.
Телок снова огляделся по сторонам и глубоко вздохнул.
— Временами я завидовал твоей жизни в Клубке, Кетан. Но это… здесь есть над чем подумать.
— Я знаю. Вы трое многое сделали для меня, и я прошу гораздо больше того, на что имею право. Подумайте об этом. Людям нужна моя помощь, если они хотят выжить… а мне нужна ваша, если я хочу помочь им.
— Ты получишь ее, Кетан, — сказал Рекош, шагнув вперед и коснувшись одной из своих передних ног ноги Кетана. — Ты можешь доверять нам.
ГЛАВА 11
Несмотря на отчетливый запах огня из древесного сока и ароматный дым горящих трав, эти туннели и камеры пахли смертью. Старой смертью. Это был такой запах, что проникал в каждую трещину, просачивался в каждый камень, бродил в тени каждой впадины и ниши, который оставался как напоминание — все когда-нибудь должно умереть.
Кетану не нужно было такое напоминание. Он давно понял этот факт и давно с ним смирился. Но впервые за многие годы у него было то, ради чего действительно стоило жить. Все, что было ему дорого, висело на единственной натянутой нити, окруженной безжалостными когтями. Эти когти разорвут эту нить в тот момент, когда его защита дрогнет.
Разочарование, нетерпение и беспомощность вспыхнули в нем, сдавив грудь. Такарал был последним местом, где он хотел быть, сейчас больше, чем когда-либо, — потому что он оставил Айви на корабле с другими людьми.
Через огромные каменные двери, распахнутые настежь, он наблюдал, как Архиречица Валкай проводит семерых говорящих с духами через ритуал подношения. Их облаченные в шелк фигуры казались глубоко затененными и потусторонними в танцующем сине-зеленом свете костра. Все восемь говорящих — по одному от каждого бога — встали в круг в центре зала, который был таким большим, что даже эти женщины казались маленькими и кроткими. Но это было целью Гробницы Королев, не так ли?
Каждый должен был чувствовать себя ничтожеством перед лицом наследия королевы Такари. Стоит ли удивляться, почему Зурваши решила положить конец этой родословной и забрать славу себе?
Говорящие с духами размахивали тлеющими пучками трав и поднимали корзины, наполненные подношениями, с алтарей, перед которыми они стояли, призывая Восьмерых одного за другим. Их пение было низким гулом, из-за которого клубящийся дым казался еще более сюрреалистичным.
Нетрудно поверить, что завеса между миром живых и туманным царством духов в этой комнате была прорвана.
Но Кетана подобные вопросы не интересовали. Он прибыл сюда с определенной целью, и даже на ней было трудно сосредоточиться… потому что Айви была на том корабле с семью людьми, которых Кетан не знал и которым не доверял.
Она была на том корабле с Коулом.
Едва сдерживая рычание, он отвернулся от комнаты и направился к дальней стене. Его шкуру покалывало под устремленными на него взглядами — пары Клыков, охраняющих вход, и пары Когтей, стоящих несколькими сегментами дальше по туннелю. Последний следовал за Кетаном с момента его прибытия в Такарал этим утром.
Ему не следовало приходить сюда. Не потому, что это было глупо — хотя так оно и было, — а потому, что он оставил Айви с другими людьми. Какая защита у нее была от них? Какая защита была у нее от Коула? Огонь пробежал по венам Кетана, когда он мысленно увидел, как Коул хватает Айви. Вчерашние слова мужчины-человека были неважны, но его действия…
Они были неприемлемы.
Кетан сжал кулаки. Царапанье когтей по ладоням не отвлекало.
Только он должен был прикасаться к Айви. Она была его парой, его целью, его всем. Намерения Коула не имели значения; он прикасался к Айви так, словно она принадлежала ему. Он схватил ее. Этому не было оправдания.
Тонкие волосы Кетана встали дыбом, а из груди вырвалось рычание.
— Ритуал почти завершен, — сказала одна из Клыков, ее голос эхом разнесся по коридору, несмотря на то, что был таким тихим.
— Нетерпение не подобает охотнику, — сказал один из Когтей.
Кетан перевел взгляд на двух мужчин.
— Как и быть мертвым.
Когти стояли, прислонившись плечами к стене туннеля, и изображали беззаботность. Но то, как каждый держал руку на топоре, висевшем у него на поясе, то, как подергивались их пальцы и жвалы, а тонкие волоски часто вставали дыбом, говорило об их беспокойстве.