Саймон от души расхохотался.
— Ариана, да я бессилен даже описать твою красоту!
— А я не в силах поверить твоим сладким речам, — возразила она.
— Ну вот, значит, тебе нравятся мои комплименты.
— Еще вина? — спросила она, старательно избегая взгляда его блестящих глаз. — Но теперь уже пей не с моих пальцев. А то это займет слишком много времени, и ты не успеешь…
— Что?
«Убить невесту».
На мгновение Ариане почудилось, что она произнесла вслух эти ужасные слова, но Саймон продолжал все так же внимательно смотреть ей в глаза, ожидая ответа, и она поняла, что ее мысли остались при ней. Ариана глубоко вздохнула и призвала на помощь всю свою волю.
— Ты не успеешь выпить кубок до дна, — торопливо продолжала она, — если будешь пить по капельке.
— А разве что-нибудь ожидает меня на дне кубка?
— Это зависит от твоего желания.
Саймон недоверчиво прищурился.
— Неужели?
— Да. — Ариана принялась выдумывать на ходу: — В Нормандии существует древнее поверье, что желание, загаданное в брачную ночь, непременно исполнится, если быстро до дна выпить свадебную чашу.
— Странно. Я сам из Нормандии, но никогда об этом не слышал.
— Ты мне не веришь? — с упреком произнесла она.
— Скажем, у меня есть некоторые сомнения.
Ариана с мольбой заглянула ему в глаза.
— Ну пожалуйста, Саймон, — вкрадчиво произнесла она.
— Полную чашу?
— Да.
— И одна чаша — одно желание?
— Да, — твердо повторила она.
— А если у меня два желания?
— Тогда ты должен выпить два кубка, один за другим, не останавливаясь.
— А ты? — спросил он.
— У меня только одно желание.
Саймон взглянул на невесту: в глазах Арианы было темно, как в пучине, и вместе с тем в них светилась затаенная грусть. Саймон дорого бы дал, чтобы узнать ее мысли.
— О чем же ты мечтаешь, соловушка?
— Сейчас я не могу тебе сказать.
— А когда сможешь?
Ариана печально умолкла и медленно опустила длинные черные ресницы, стараясь скрыть тревожный блеск своих аметистовых глаз.
— Пока не могу, — прошептала она.
— А потом?
— Потом — когда-нибудь.
В очаге взметнулись искры и тут же угасли. Саймон задумчиво смотрел на девушку, которая была для него неразрешимой загадкой.
«Ты похожа на эти огненные искры, маленькая ночная пташка. Вспышки твоего тепла поглощает мрачная тьма.
Что там говорила про тебя Эмбер? Предательство так глубоко ранило твою душу, что она почти умерла, закованная в лед отчуждения.
Но мне все же удается порой высечь искры из твоей темной глубины».
— Загадывай желание, — хрипло произнес он.
— Сначала ты, — сказала она.
— Что, еще одно «древнее» поверье?
Не обращая внимания на насмешку, прозвучавшую в его голосе, Ариана серьезно кивнула.
Не спуская с нее глаз, Саймон поднял кубок.
— Пью за то, чтобы сгореть, как птица Феникс, в твоем аметистовом огне и, подобно Фениксу, возродиться из пепла, чтобы сгорать вновь и вновь.
Саймон выпил кубок до последней капли, перевернул его, показывая Ариане, что он пуст, и снова наполнил его вином.
— Теперь ты, — произнес он.
Ариана с затаенной тревогой посмотрела на кубок: хотя Саймон налил его всего наполовину, ей все равно было этого много.
— Я не смогу выпить его так же быстро, как ты, — сказала она.
Саймон улыбнулся.
— Конечно, соловушка. Иначе ты и летать-то не сможешь.
Глубоко вздохнув для храбрости, Ариана поднесла кубок к губам.
— Твое желание, — промолвил Саймон.
— Оно касается тебя.
Саймон от удивления не нашелся, что сказать.
— Пусть то, что случится сегодня ночью, никогда не причинит тебе боли, — торопливо проговорила она.
И прежде чем Саймон успел поинтересоваться, что означает этот странный тост, Ариана выпила кубок так быстро, как только могла. Тепло разлилось по ее телу, и в голову ударила мягкая волна.
— Возьми и загадай свое второе желание, — выдохнула она, отдавая чашу ему в руки.
— Я не тороплюсь, — спокойно ответил Саймон.
Но на лице Арианы отразилось такое разочарование, что он пожал плечами и вновь наполнил кубок.
— Пью за то, чтобы когда-нибудь познать ту тьму, где витает мыслями моя ночная пташка.
Ариана смотрела, как он пьет, с плохо скрываемым беспокойством. И лишь когда Саймон осушил кубок до последней капли, вздохнула с облегчением.
«Ну вот, наверное, этого ему достаточно. Он выпил много здравиц внизу, в большом зале, в то время как я только притворялась, что пью. И сейчас он выпил два полных кубка, а я — всего полчаши.
Да, этого достаточно».
— Не беспокойся, — сухо произнес Саймон, опуская кубок. — Я не свалюсь в бесчувствии после двух глотков вина.
Он налил вино в один из кубков и вновь предложил его Ариане.
— О, нет, нет, — быстро сказала она. — У меня всего лишь одно желание.
— Но то было для меня, а теперь — загадай для себя.
— Нет, если то желание исполнится — все остальное не важно.
Она произнесла эти слова почти со страстью. Саймону стало ясно, что она имела в виду именно то, что сказала. Какова бы ни была ее игра — это была игра не на жизнь, а на смерть.
Нахмурившись, он заглянул в глубь бокала, где гранатовая влага слегка кружилась, отбрасывая темно-красные отблески.
— Тогда будем пить по капле, — сказал Саймон. — Не будем спешить, — улыбнулся он, — но и скучать нам не придется.