Опустив глаза в книгу, девушка боковым зрением заметила экуора, разговаривающего неподалеку с одним из стражей. И хотя за эту неделю, с того момента, как их ряды пополнились адской гончей, не произошло совершенно ничего, её отношение к этому кентавру начало меняться. Быть может, потому, что тот на перевалах часто разгуливал в человеческом облике, отчего находиться рядом с ним было намного уютнее, а быть может из-за того, что Шаррдан недавно рассказал об иной стороне вспыльчивого и агрессивного экуора.
– Аква-рэс – это значит вода, – проговорив по слогам вслух недавно выученное слово, Медея почесала оборотня за ухом. Ширан сказал, что обычно у представителей этого рода имен нет, и их дают те, к кому данные существа привязались. На «глобальном» собрании, посвященном выбору «клички», прозвучали самые изощренные варианты, даже сам экуор предложил называть сие создание Блохой или Вшой, за что получил крайне неодобрительный взгляд со стороны виконтессы. Как итог: думать все же пришлось самостоятельно. Вспомнив имя одной из пастушьих собак, что всегда сопровождали табун с лугов, Медея зарылась рукой в шерсть Айсэль. Довольно нежное имя, учитывая сущность и способности этого существа. – Эку-рей-ниль – это глава племени. Эку-ор – повелитель всех кентавров. Эку-о-рия – супруга повелителя, – на этом слове Медея нахмурилась и почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Девушка еще раз взглянула на Рагнара: тот опять хмурился, разговаривая с кем-то из своего окружения.
Несколько дней назад Шаррдан рассказал о том, как Рагнар пришел к власти, спася тем самым весь народ. Этот рассказ оставил очень сильный отпечаток, и теперь, смотря на экуора, виконтесса чувствовала безграничное уважение, настоящее восхищение, а вместе с этим впервые испытывала что-то похожее на симпатию. Оказалось, что предыдущим повелителем был брат Рагнара по имени Рейр. Он был помешан на войнах, отчего получил прозвище Кровожадный. В период его власти среди племен кентавров установился настоящий террор, любое неповиновение Рейр прекращал смертной казнью. Оракул кентавров говорил о том, что экуору следует найти свою пару, что сможет сдерживать его гнев, так как вся ветка правящих кентавров была склонна к агрессии. Но сердце Рейра в тот момент уже давно потеряло способность к хоть каким-либо эмоциям помимо злости, поэтом его террор продолжался сотни лет, пока не вырос его брат. Шаррдан говорил о том, что и Рагнара боялись – уж больно он был похож на своего брата, такой же вспыльчивый, агрессивный, но, во славу Небесам, ошиблись. Нынешний экуор был способен трезво оценить ситуацию и понимал, что эти непрекращающиеся войны встанут всему народу боком. Но Рейр был слишком силен, бросать ему вызов было бы настоящим самоубийством, поэтому Рагнар очень долго планировал место, время и обстоятельства поединка, наращивая собственную силу. Когда же время настало, в результате поединка Рагнар сбросил брата с обрыва в реку, но тело того так и не нашли. Далее Шаррдан почти час распинался о том, как хитер их экуор и о том, что девушка должна быть горда своим скорым статусом, поэтому на данном этапе разговора, Медея попросту перестала слушать.
Открыв новую страницу, виконтесса прищурилась, пытаясь прочитать длинное слово. Это всего лишь «дерево», но здесь столько букв, словно это было целое предложение.
– Ар-бо-си-рэ…си-рэй…
– Арбосирейнильсен, – подошедший сзади экуор со смешком упал на траву позади девушки, а та, обернувшись, покраснела – Рагнар вновь принял человеческий облик. – Что? Неужели, так я нравлюсь тебе больше?
– О чем ты…– Медея вновь посмотрела в книгу, пряча смущенное лицо за длинными волосами, – просто…так привычнее…
Какие глупости. Отрицать то, что экуор был красив, было нелепо, но признавать этот хитрый ход со стороны Рагнара, не позволяла не только гордость, но и совесть. Это, должно быть, настоящая магия: вот он кентавр – и она не испытывает ничего, вот он человек – и она, как настоящая дурочка, краснеет, пряча взгляд. Была бы это настоящая любовь, сердце бы стучало так быстро всегда, вне зависимости от облика экуора. Или, быть может, дело вовсе в другом?