Медея вздрогнула, когда Рагнар, резко приподнявшись с земли, уткнулся носом в её шею, жадно втягивая воздух. По телу пошли мурашки, принося с собой холодок, остужающий в столь жаркую погоду. Низ живота странным образом скрутило, из-за чего девушка попыталась прижать к себе ноги, но этому мешала гончая, что, казалось, задремала. На губах экуора возникла хищная ухмылка.
– Зачем отрицать то, что очевидно?
Покрывшись алой краской, Медея вновь повернула лицо, недовольно сводя брови к переносице. Это определенно какая-то магия! Но отчего-то так сильно хотелось прикоснуться к мускулистому телу, спрятанному за длинными черными одеяниями, что виконтесса была готова разорваться на две части, одна из которых бы сохранила все принципы, а вторая бы на них свысока наплевала. Неужели из-за внешнего вида кентавров она действительно интуитивно не желает рассматривать в экуоре своего «избранного»? И неужели он понял это первым, а потому сейчас пользуется столь подлой привилегией?
– Если ты хочешь видеть меня таким, то я буду таким…– его голос звучал над самым ухом, смуглая рука медленно накручивала её длинные каштановые волосы, а чужое горячее дыхание обжигало, и телу становилось то жарко, то холодно, когда по коже вновь табунами неслись мурашки.
– Тебе же н-не нравится этот облик…
– Но он нравится тебе…– экуор вновь скользнул губами по шее, а Медею словно охватил паралич: ни сделать что-либо, ни сказать она не могла. Лишь вновь и вновь прогоняла идиотские мысли о том, что это неправильно.
Экуор же выглядел так, словно, наконец, заполучил то, за чем гнался сотни лет. Его тактика в очередной раз работала безотказно. Если её так смущает вид кентавров, то он пробудет её чувства именно в человеческом облике, а затем сделает своей. А к его истинному облику привыкнет со временем, быть может, с пробужденными чувствами это произойдет еще быстрее. Рагнар придвинулся еще ближе. Её неопытность и смущенность сводили с ума.
Почувствовав настоящий коллапс в эмоциях хозяйки, Айсэль подняла свою морду, ткнувшись мокрым носом прямо в лицо благородного экуора. Тот недовольно поморщился, но места не уступил, пока оборотень резко не вскочила на лапы, упав боком прямиком на повелителя. Мужчину снесло ходячим куском шерсти, и он, ощутив всю тяжесть гончей, смачно выругался, пытаясь оттолкнуть от себя животное. Но оно демонстративно прикрывало глаза, всем своим видом показывая усталость и сонливость. Все смущение и неловкость как рукой сняло, и Медея, наблюдавшая столь забавную борьбу, не сдержала смешок и громко заливисто рассмеялась, схватившись за живот. Рагнар, что уже был готов применять грубую физическую силу, замер, чувствуя, как от этого смеха внутри поднимается настоящий ажиотаж. Гончая интенсивно завиляла хвостом, хлестнув им задумавшегося экуора, и подскочила к девушке, облизывая своим шершавым языком её лицо. Смеясь, Медея тщетно убирала морду волка от себя, пока Айсэль, наконец, не села в стороне, довольно оглядывая результат своей работы – уж теперь этот самец не полезет к её хозяйке.
***
Оракулы…
Само слово нагоняло на виконтессу какое-то величие, едва заметный трепет перед чем-то неизвестным и таинственным. Ведь по слухам этим созданиям была дарована способность видеть прошлое, настоящее и будущее. Подходя к каменным домам, увитым всевозможными цветами и растениями, Медея ожидала увидеть мудрые глаза, спокойные лица и почувствовать атмосферу, в которой преобладал запах книг. С волнением желала спросить и собственное будущее, с некоторым страхом хотела услышать плату за столь точное предсказание жизни и была даже рада, услышав, что здесь строй остановится на ночевку. Быть может, получится даже спросить о том, как поживает её семья, по которой так сильно скучало сердце.
Но…Могла ли она подумать, что все окажется каким-то борделем с вечно молодыми и пьяными личностями?
– Мой первый мужчина был у меня в пятнадцать лет, – Медея посмотрела на сидящую перед ней женщину. Оракулы внешне были очень похожи на людей, но отличали их вертикальные полосы различных цветов под глазами. Она выпустила в воздух струю дыма, непринужденно закинув ноги на стол и расстегнув первые пуговицы декольте. Её красные полосы сочетались с яркой красной помадой и рыжими волосами. – А люди, кажись, считают это непотребством, да? – женщина рассмеялась, но её голос тут же смешался с многочисленными голосами и звоном бокалов. Таверна таверной. Неужели это и есть поселение оракулов? Медея посмотрела на Минарию – та вжала голову в плечи и, судя по всему, вообще не дышала – а после перевела взгляд на Давена, сидящего рядом. Он выглядел очень спокойно и сидел с полузакрытыми глазами, изредка смотря на напитки, которые приносили виконтессе. Для Гаона это оказался настоящий рай, и поэт, познакомившись с какой-то музой, уже куда-то пропал. Невиновность Минара также подтвердили, но увидеть того, кто совершил убийство, так и не смогли. Шаррдан и Лейв тоже были в этой таверне, но выпивали за высокой стойкой, разговаривая с каким-то незнакомцем.