Девушка жалобно простонала, распахивая глаза и подрываясь с места так внезапно, что Рагнар не успел толком сообразить, что вообще происходит. Ему оставалось лишь смотреть на то, как Медея, спотыкаясь и падая на подушки, хаотично передвигается к выходу из шатра, держась одной рукой за рот. Поднявшись на копыта, повелитель сразу зачерпнул кружкой воду из небольшого бочонка, выйдя следом из палатки. В соседних кустах уже раздавались характерные звуки, отражающие все последствия бездумного потребления незнакомого алкоголя. Подойдя ближе, экуор, наклонившись, аккуратно собрал длинные волосы, дабы те не болтались впереди, пока все выпитое и съеденное выходило наружу не тем путем, которым следовало бы. Что ж, до выпивки кентавров Медею и вовсе допускать нельзя, раз настойки гарпий произвели такой эффект. Девушка в последний раз сплюнула на землю, тяжело дыша и упираясь ладонями в колени, а после медленно выпрямилась, делая глубокий вдох. Рагнар молча протянул кружку воды, которую виконтесса с жадностью выпила, проливая жидкость на помятое платье.
– Живот болит?
В ответ Медея лишь отрицательно покачала головой.
– Хорошо. Идем спать.
Утро началось не очень хорошо. Должно быть, для каждого алкоголика утро начинается хуже, чем для кого-либо. Шутки от экуора, усталость в теле, невероятная жажда и вдобавок её с ног до головы облизала Айсэль. Сидя на камне, Медея прижимала ко лбу марлю, смоченную холодной водой, посматривая на лежащую рядом на траве Минарию, что с безучастным взглядом смотрела в небо, не отвечая ни на какие вопросы. Почему-то Шаррдан напрочь отказался рассказывать о том, что произошло вчера. Гончая же, приняв голый человеческий облик, лишь улыбалась и терлась головой о бедро виконтессы.
– Ничегошеньки не помню…
Медея обернулась на голос, встретившись с сонным взглядом принцессы. Та прилетела рано утром, предварительно врезавшись в дерево и провалявшись в воде до тех пор, пока её не нашли кентавры.
– В этот раз настойка оказалась слишком крепкой…
– Что это вообще за отрава такая?
– Мы её из семян гарпийского одуванчика делаем. Хорошая выпивка, но вчера нам явно подали…Ну…Это…
–…слишком крепкое, я поняла…
– Вот. Да-да…Всем досталось, я смотрю…
Медея согласно кивнула. С утра она видела Минара, что с удивлением обнаружил у себя вывих плеча и мешок денег, а еще Ширана – тот, уткнувшись лицом в книгу, на удивление громко храпел. А Гаон…А ведь, если подумать, то поэта она и не заметила. Неужели остался на ночевку у той гарпии? Нет, навряд ли, он же тогда за столом старательно отворачивал от нее свое лицо.
Девушка подняла голову на находящийся в пяти километрах от лагеря замок. Они ведь, кажется, должны были ночевать именно там, разве нет? Орэлия, словно прочитав немой вопрос в глазах виконтессы, ответила довольно быстро:
– Экуор так решил, никогда не понимала, что у него на уме. Сначала согласился, чтобы вы в замке ночевали, а потом передумал, еще и сам явился, всех забрал.
В ответ Медея лишь махнула рукой. Не ей говорить о том, что решения Рагнара обжалованию не подлежат.
– Там, кстати, один наг очень интересовался нашей Минарией…Не буду утаивать и то, что наг этот королевских кровей. Что ж мы сделали-то вчера?
Виконтесса, с интересом выслушав столь внезапную новость, посмотрела на девушку. Та, наконец, повернула свою голову в сторону разговаривающих. Казалось, её глаза стали больше в два раза. Айсэль почему-то довольно улыбнулась, щуря глаза на солнце.