***
– Нашли?
– Как сквозь землю провалился.
– Мне служанки сказали, что ваш поэт провел ночь с одной из советниц королевы.
– О, ну, тогда полагаю, Гаона можно больше не искать. Один член нашей пятерки нашел свое пристанище!
– Не может быть такого, Минар, – виконтесса прикусила губу, оглядывая всех собравшихся. Если весь вчерашний день, посвященный глубокими переживаниями к собственному плохому состоянию, не заставил никого найти поэта, что не показывался никому на глаза, то сегодня это всплыло на поверхность, и саму виконтессу это отчего-то сильно волновало.
– Если он действительно пожелал остаться с гарпией, то мы ничего не сможем сделать, – Лейв пожал плечами. Он с самого утра вместе с Шаррданом по просьбе Медеи прочесывал лагерь и улицы, расспрашивая местных о рыжем пареньке. Такого никто не видел.
– Все служанки отвечают только одно, – Орэлия накрутила на палец синий локон. – Я спросила у самой советницы, и она как-то покраснела, сказала, что Гаон останется здесь. Полагаю, что стражи правы. Видимо, у поэта появилась настоящая муза.
Медея свела брови вместе, смотря на спокойные лица всех присутствующих. Их это устраивает? Гаон пропал, не сказав никому ни слова. Неужели здешние обычаи настолько странны, что гарпии, заполучив в свои руки мужчину, ревностно прячут его ото всех? Девушка в надежде посмотрела на Ширана, тот также выглядел недовольным. Что ж, хотя бы кого-то эта ситуация напрягает. Ведь, судя по тому, как спокойно относятся к этому кентавры и гарпии, подобное происшествие для них нисколько не удивительно. Только в такие моменты Медея с совестью причисляла себя к числу тех, кто мыслит не стереотипами, а простой логикой. Не впервые она оказывалась в ситуации, когда к ней никто не прислушивался, но зачастую это сильно затрудняло выполнение задачи. Оставалось лишь поговорить с Шираном и узнать его мнение, поэтому, когда к вечеру все разошлись, причислив негласно Гаона к народу гарпий, виконтесса осталась рядом с ученым, внутренне надеясь, что и он думает так же, как она.
– Мне это не нравится.
Всего четыре слова, а часть груза с плеч словно ветром сдуло. Медея согласно закивала головой.
– Вспомни тот вечер. Когда эта гарпия начала проявлять симпатию к Гаону, он постоянно отворачивался или пересаживался на противоположную сторону. Ну, не мог он, даже напившись. Он ведь свободолюбивый дамский угодник! Да еще и так внезапно…
– К сожалению, все считают, что с ревностью гарпий ничего не попишешь. Да и поэт наш зарекомендовал себя довольно легкомысленно. А потому подобная реакция неудивительна. Гаон сам говорил мне, что никогда не свяжет себя узами с гарпией. Уже, как минимум, на это стоит обратить внимание. Меня и другое беспокоит. Ты видела здесь хоть одного человека, что прибыл бы сюда от людей?
Медея ошарашено уставилась на ученого. Как она раньше этого не заметила? Ни в замке, ни на улицах не было никого, хотя, было бы логично предположить, что соплеменники наверняка захотят встретиться. Но ведь, если подумать, к гарпиям отправлялись и женщины. Не могли же они и их мгновенно к рукам прибрать!
– Быть может, экуор догадывается о чем-то?
– Почему ты так решил?
– Он внезапно отменил свое решение о нашей ночевке в замке, количество стражи увеличилось, да и наги в соседнем лагере предприняли похожие меры. Повелитель явно что-то знает.
– Ширан, твой ум и твоя наблюдательность поистине на самом высоком уровне…Но разве в таком случае экуор не предпринял бы что-либо? Гаон не случайный прохожий, он посол от людей к кентаврам.
– Вот поэтому я и не знаю, что думать…Спроси ты у него, невеста как-никак.
– Ширан!
– Я что-то не то сказал?
***
И как ей спросить его? Послушно сложив ручки перед собой, Медея смотрела в лицо экуора, что внимательно читал какой-то сверток. Ширан напоследок рассказал про слишком трагичную предположительную концовку поэта, которая заканчивалась на месте казни у гарпий. Идея о том, что Гаон, возможно, уже мертв, вызвала в голове столько страхов, что виконтесса, согласовав действия с ученым, решилась на проверку столь ужасной теории, а потому Ширан, вычитав и выспросив, дал девушке довольно точные координаты всего одного места, добраться до которого человеку было довольно проблематично. Сам ученый отправиться туда не мог, так как на ездовых животных его знатно укачивало, а девушка, хотя и могла сесть верхом на гончую, отправляться на кладбище одной не решалась. Вот теперь и оставалось сидеть напротив экуора и смотреть на него щенячьими глазами, ожидая, пока тот отреагирует. Повелителю, как и предполагалось, это надоело довольно быстро, и он, не отрываясь от бумаги, задумчиво пропел: