- Никому не нужно знать о том, что конкретно произошло со мной, просто стоит понимать, что я по собственной воле все это делаю, я горю этим… Можно даже сказать, что мне нравится.
- Нравится причинять боль?
- Именно! Быть может, это всегда таилось глубоко в моей душе, а сейчас, благодаря им, я прозрел! – он схватил Найджела за плечи, - Эй! Присоединяйся к нам! Тебе же нравятся эксперименты, магия, изобретать что-то новое. У тебя не будет никаких ограничений, ты выйдешь на новую ступень!
- Это не для меня.
- Да брось! Не ты ли создал этих всех существ! Признай, что тебе нравятся эксперименты над живой плотью, то, как они искажаются во время трансформации, то, как ломаются их кости, рвутся внутренности и кожа – это же просто – вах! – как приятно наблюдать.
- Там была другая ситуация, у меня не было выбора.
- А ты смешной! Все оправдываешься, хотя и дураку понятно, что захоти ты избавить мир от страданий – начал бы со своих наработок, а закончил бы собой. О, кстати говоря, найти твои наработки было не то, чтобы сложно. Я бы сказал – это было муторно. Скитаться по пустыне, с ограниченными запасами – великолепно ты спрятался от всех.
- Как давно вы с ними?
- Не переходи с темы на тему! Мы тут о тебе говорим! Знаешь, я до нашей встречи считал тебя обычным чудаком, который не осознавал, что делает, но теперь я понимаю – ты просто очень добродушный. Тобой легко манипулировать, если знать, на что надавить. Камилла такая же – если я сейчас предложу ей поменяться с тобой местами – она незамедлительно согласится на это. Ох, она очень расстроится, когда узнает, что мы тебя ранили. – Он схватил мага за раненую руку, кольца сверкнули ярко алым. – Надеюсь она найдет в себе силы понять и простить меня.
Рана на руке начала необычайно быстро затягиваться, а узор восстанавливаться, боль с каждой секундой уменьшалась. И вот когда оставался какой-то миллиметр между краями раны – Карл подскочил, схватился за голову.
- Что же я такое делаю? Это все ты! Только что ты принудил меня помочь тебе!
- Вы сами приняли решение помочь мне.
- Нет! Ты манипулируешь мной при помощи Камиллы! Зачем тебе это? Зачем тебе жить?!
- Я не могу умереть сейчас, мне есть ради кого жить.
- Нет можешь! Я могу убить тебя прямо сейчас и тогда все закончится. Для тебя точно.
- Но вы же любите свою семью.
- Моя семья не имеет к этому никакого отношения.
- Правда? Вы только и делаете, что переживаете о том, что подумает Камилла. Она может и пойдет за мной, но как вы думаете, какое отношение у нее именно к вам сейчас? Не станет ли оно хуже, если она увидит, что вы сделали со мной?
Карл замолчал, его глаза бегали по пустым стенам стараясь зацепиться хоть за какую-то деталь.
- Я думаю, что у вас, Карл, еще есть шанс исправится. Просто помогите мне восстановится.
- Нет, я не могу. Если Камилла захочет узнать правду или присоединиться к нам, то я ей все расскажу в надежде на понимание.
- Не думаю, что она вас простит.
- Если ты так думаешь, то значит плохо ее знаешь.
Он резко развернулся и вышел за дверь, забрав с собой лекарства. Щелкнул замок.
- Эх, еще немного и получилось бы.
Он с огорчением глянул на почти зажившую рану. Еще немного и он бы смог бы привести сюда Камиллу с Кикки, а они бы привели за собой всех остальных.
- Надеюсь вы сможете найти это место без меня.
Глава 14
Бриджит закрыла дверь. В коридоре ее ждал миловидный, по мнению хар, подчиненный Крнтербеха – Бадай.
- Вас ожидают на заседании.
- Мне казалось, что в нем принимают участие только важные персоны.
- И тем не менее мой господин потребовал вашего присутствия.
- Если это приказ…
- Это приказ.
- Хорошо. Тогда отправляемся.
На улице было необычайно тепло для весны. Особенно на этом, чаще всего холодном, острове. Они двинулись вверх по улице, вдоль домов. Праздник, что так нагло врывался в скорбные мысли, все разрастался, становясь все более грандиозным. Помимо ярмарки, на улицах объявились огромные деревянные статуи. Их везли на платформах от входа в город к самому центру. Не сложно было догадаться, что эти фигуры – некое олицетворение грехов, из которых самым запоминающимся и ярким был грех гнева, его легко можно было узнать. Окутанный, окрашенными в красный, тканями – словно огнем, и с лицом, закипающим от ярости – он отзывался в душе Бриджит.