– Что ж, она просто молодчина. Но все же кое-чего не предусмотрела.
– Кто молодчина?
– Твоя сестрица.
– Ты это к чему?
– А вот к этому. – Джаред достал с полки флакон. Он был уверен, что иа бутылочке будет этикетка с надписью «Мышьяк». Ну, так и есть. Бесс прекрасно тут все подготовила. Она не учла одного – того, что он видел, как выглядела кухня вечером.
– Ты нашел его! Слава Богу, теперь я немного успокоилась.
– А я опасаюсь, что лишь начинаю тревожиться по-настоящему.
– Но почему?
– Потому что это она положила сюда эту бутылочку.
– Кто? Маргарет?
Джаред кивнул.
– Но для чего? Господи, да объясни же!
– Она – единственная, кто, кроме нас с тобой, знает о мышьяке, и сделала это для того, чтобы мы больше не думали, будто отца отравили нарочно.
– Джаред, ты говоришь ужасные вещи.
– Возможно. – Он пожал плечами. – Только я боюсь, что это так и есть.
– Но ты ведь не можешь знать наверняка!
– Раньше тут не было этого флакона.
– Ты просто его не заметил.
– Да как я, черт возьми, мог не заметить его? Ведь он прямо-таки на глаза лезет!
– Не верю. И никогда не поверю. Маргарет может быть кем угодно, но только не убийцей. И потом, для чего ей идти на такое, если…
– Деньги, – прервал ее муж, – вот самая главная причина.
– Однако…
– Твой отец включил ее в завещание?
– Я думаю… – Фелисити припомнила последний визит к ним в дом адвоката. – Да, включил. Но она об этом не знает.
– А как ты можешь быть в этом уверена? Ведь Томас мог упоминать об этом при Маргарет.
– Но все это лишь предположения. Ты же не можешь ничего доказать.
– О да, и она прекрасно знает об этом. – Джаред снова крепко обнял Фелисити, потом взял ее лицо в ладони, запустил пальцы в густые волосы… – Прошу тебя, будь особенно осторожна с ней. Ведь ты можешь оказаться следуюшей.
– Но почему? Разве она получит что-нибудь в результате моей смерти?
Джаред подумал, что тут его жена, наверное, права. Ведь если с ней что-то случилось бы, то ее наследство перешло бы к нему. И все же он не мог верить такой женщине, как Маргарет.
– Прошу тебя, послушайся хоть раз.
Фелисити даже улыбнулась – так приятна была его забота.
– Хорошо. Обещаю тебе.
После вмешательства Джареда Томас уверенно пошел на поправку. Уже через три дня он был достаточно крепок и бодр, чтобы покинуть постель и подолгу гулять в саду. Правда, время от времени ему приходилось отдыхать, но теперь он уже мало чем отличался от себя прежнего.
– Папа, нельзя так долго работать!
Томас только вздохнул. Ну что за командирский тон у его доченьки?
– Фелисити, я отдыхал совсем недавно, – не оглядываясь на нее, ответил старик, – будь добра, оставь меня в покое.
– Ты ползаешь тут уже тридцать три минуты. Этого вполне достаточно.
Томас еще раз вздохнул и поднялся на ноги, отряхивая колени.
– Мне нравится возиться с землей.
– Знаю. Но мне хочется, чтобы ты мог наслаждаться этим занятием еще много-много лет. Вот почему сейчас надо чуточку поберечься.
– Если я буду так беречься, то даже жалкий остаток моей жизни покажется мне целой вечностью.
– Ваша дочь совершенно права, – сказал Джаред, приблизившись к жене сзади и обняв ее за талию. – Просто отдохните немного, а потом можете возвращаться к своим любимым грядкам.
Томас недовольно взглянул на зятя:
– И ты туда же? Скорее бы уж родился у меня внук. Может, хоть кто-то в этом доме будет на моей стороне.
Фелисити улыбнулась и провела ладонью по животу. Уж в чем, в чем, а в этом она была со своим отцом совершенно заодно. Потом она пододвинула кресло в тень дерева и, когда Томас уселся в него, вручила ему стакан лимонада.
– Папа, мы оба на твоей стороне. И хватит уже трепать нам нервы.
Джаред, только мимоходом заглянувший домой на обратном пути от одного больного офицера, должен был снова торопиться в госпиталь. Поцеловав Фелисити, он опять отправился на службу.
– Твой муж любит тебя как сумасшедший, – заметил Томас, когда Джаред оглянулся с поворота садовой дорожки, чтобы помахать им на прощание.
Фелисити промолчала, но про себя подумала, что уж она-то, конечно, знает истину. Им нравилось проводить время вместе и в постели, и так, однако это еще ничего не означало: Джаред любит ее не больше, чем она его. Не важно, насколько они наслаждались друг другом. О любви здесь не было и речи.
– Надеюсь, его-то ты не пилишь, как меня? – продолжал Томас.
– В этом нет необходимости, – с улыбкой ответила дочь. – Однако если появится, то я уверена, что отлично справлюсь.
Томас расхохотался, а Фелисити хитро усмехнулась.
– Есть какие-нибудь новости? – тихо спросил отец, старательно понижая голос, хотя они были в саду совсем одни.
Фелисити поняла, что речь пойдет о вестях с фронта. Будучи сначала прикованным к постели, а затем заключенным в стенах своего дома, отец, разумеется, лишен был возможности следить за ходом событий.
Она кивнула:
– Корнуоллис закрепился в Йорктауне. Говорят, де Грасс направил двадцать восемь судов в Чесапикский залив.
Томас Драйден прикрыл глаза и облегченно вздохнул:
– Спасибо тебе, Господи, за то, что послал нам французов! Если бы они не отвлекли на себя этих проклятых вареных раков, плохо бы нам пришлось.
– Полагаю, теперь уже недолго до развязки, – сказала Фелисити и, как ни странно, не нашла ни капли радости в этих словах. Она вспомнила, что, когда закончится война, Джаред отправится домой. Она и сама не понимала отчего, но при мысли об этом ей стало как-то не по себе.
– Да, – согласился Томас, – и так уже все слишком затянулось.
Действительно, за прошедшие шесть лет вид английских красных мундиров на улицах Нью-Йорка мало-помалу стал привычным, и Фелисити искренне считала, что оккупанты слишком задержались в колониях.
– Ну ладно, хватит уже прохлаждаться. Если сейчас хорошенько не прополоть эти сорняки, то скоро весь наш сад зарастет и одичает.
Томас улыбнулся, увидев, что Фелисити взяла в руки кусок рогожи и, расстелив ее, опустилась на колени. Он немедля присоединился к ней, и оба, отец и дочь, работая бок о бок, принялись обрабатывать мягкую, благодатную землю.
Если Томас почти совсем выздоровел, то этого никак нельзя было сказать о Маргарет. Входя в ее темную, с зашторенными окнами комнату, Фелисити закусила губу. Через неделю после того, как в кухне обнаружили яд, ее сестра слегла с теми же симптомами, что и у отца. С того дня все подозрения Джареда насчет ее причастности к происшествию развеялись, ведь Маргарет страдала так же, как и Томас.
Или, вернее, почти так же.
Дело в том, что она приняла совсем маленькую дозу мышьяка, достаточную лишь для того, чтобы проявились основные признаки болезни. Остальное она искусно разыграла. Впрочем, полоски на ногтях успели образоваться, и она сочла свой план поистине блестящим. Кому придет в голову винить ее в отравлении отца, если сама она страдает не меньше?
– Тебе получше, дорогая? – спросила Фелисити, приближаясь к ее постели.
– Кажется. Сегодня меня ни разу не вырвало.
– Джаред будет рад это услышать, – с улыбкой сказала сестра.
Бесс с трудом сдержалась, чтобы злобно не взглянуть на нее из-под бровей. Джаред то, да Джаред се! Из него тут сделали просто-таки настоящего сказочного рыцаря!
А между тем ничего подобного. Правда, он довольно привлекателен, однако, судя по его реакции на каждую встречу с ней, можно подумать, будто она больна сифилисом.
– Ты не попросишь его зайти ко мне вечером? Мне бы очень хотелось поскорее выбраться из постели. Может, он пропишет еще какое-нибудь лекарство?
– А ты пила воду? – напомнила о предписании врача Фелисити.
– Да. Это немножко помогло, но, наверное, нужно что-нибудь еще.
О, она-то знала, чего ей нужно на самом деле! И если Джаред не совсем дурак, то он отлично сумеет оказать помощь даме.