Данте арестовали за преступление, которое я совершила.
Нет.
Этого не могло случиться.
Не с братом моего сердца, не моим спасителем и лучшим другом.
Не с ним.
Я шагнула вперед, как пуля из патронника пистолета, и попала в точку между Александром и полицейским, прежде чем они смогли меня остановить.
— Он этого не делал, — сказала я голосом, который шлепнул мое слово по земле, как кубики льда из автомата, механический и холодный. — Данте там даже не было.
— Козима, — рявкнул Александр, мое имя словно кнутом прорезало воздух по моей коже. Я отпрянула от удара и попала прямо в его распростертые объятия. Он обернул руки вокруг моего туловища и приклеил к своему телу.
— Вы жертва, верно? — Офицер проверил свой маленький блокнот. — Козима Ломбарди?
— Козима Дэвенпорт, — огрызнулся Александр. — Моя жена и сестра человека, которого вы пытаетесь обвинить в убийстве, которого он не совершал.
Я открыла рот, чтобы сказать им, что это была я. Что я была убийцей, и, честно говоря, я бы сделала это снова, и снова, и снова, если бы это означало, что мир будет навсегда избавлен от Ди Карло.
Но Александр держал меня так крепко, что я не могла дышать, чтобы говорить, а затем Данте повернулся, мышцы его рук вздулись, когда они крепко стянулись за его спиной, удерживаемой жесткими укусами наручников. Его глаза были большими и торжественными, черными, настолько абсолютными, что я почувствовала, как меня затягивает во тьму, словно свет через черную дыру.
Он сказал так много всего этим взглядом, так много мучительных истин, что я дернулась к Александру, когда эти глаза пронзили меня, как пули.
«Не надо», сказали они.
— Не забирай это у меня, — приказали они.
«Это для тебя, Tesoro (с итал. Сокровище). Это для тебя, и я сделаю это, потому что сделаю для тебя все, даже если ты об этом не попросишь. Это для тебя, и ты не отнимешь у меня эту жертву».
Рыдание вырвалось из холодной камеры моей груди, пронзив воздух так резко, что все полицейские дернулись, чтобы посмотреть на меня.
Я маниакально покачала головой, волосы развевались по лицу, пряди прилипли к слезам, стекавшим по коже.
— Нет, нет, нет, fratello mio.
— Да, да, да, mia bella sorella, — мягко и твердо сказали его глаза.
Я не могла этого вынести, но я также знала, какие разрушения обрушатся на двух моих Дэвенпортов, если меня закуют в наручники и потащат в тюрьму. Они не остановятся, пока арматура не будет выкручена, а бетонная камера не разлетится на части, чтобы они могли добраться до меня. Ничто, абсолютно ничто не могло помешать этим людям убедиться, что я свободна после почти всей жизни в рабстве у чего-то.
Это было то, с чем они боролись последние полдесятилетия.
Не только разрушение Ордена и правда о смерти Кьяры Дэвенпорт.
Но и моя свобода.
Я знала до глубины души, что они не позволят мне пожертвовать всеми их достижениями сейчас, когда мы были так близки к концу.
Я захныкала, когда осознание этого поселилось у меня под кожей и зачесалось.
Александр почувствовал перемену в моем теле и тяжело вздохнул. Я почувствовала, как он наклонил подбородок к брату, их взгляды встретились поверх моей головы.
— Это еще не конец, брат, — пообещал Александр тем же веским тоном, каким он обещал быть моим мужем. — Я не позволю этому случиться.
Красные губы Данте сложились в линию, которая должна была быть улыбкой.
— Ты Лорд, Александр, а не бог.
Мой муж выпрямился во все свои шесть футов пять дюймов и устремил надменный взгляд на брата.
— Это еще предстоит выяснить. Давайте проверим, а? Я выпущу тебя под залог до конца месяца. Понял?
Губы Данте снова дернулись, на его прекрасном лице отразилась истинная радость. — Да, да, брат.
Сальваторе встал в ряд с нами, его плечо коснулось плеча Александра в знак солидарности, свидетелем которой я никогда не думала стать.
— Мы позаботимся о тебе, ragazzo.
Данте кивнул, а затем перевел на меня взгляд.
— Вам обоим лучше позаботиться о моем сокровище. — Отец и муж хмыкнули, слегка обидевшись, что ему вообще пришлось спрашивать. — А ты, Tesoro (с итал. Сокровище), позаботишься о моей семье.
Я молча кивнула, рыдание застряло у меня в горле, словно камень размером со сжатый кулак. Мы все молча наблюдали, как они открыли дверь полицейской машины и затолкали Данте внутрь. Полицейские разошлись по своим машинам, и только когда первый состав двинулся по грунтовой дороге, я вырвалась из рук Ксана и помчалась к последней машине. Мои пальцы прижались к окну, размазывая слезы по стеклу.