Воздух был пропитан запахом его вожделения, темный и заманчивый, властный. От него ее соски стали крупными бусинками, грудь опухла, лоно увлажнилось. Ее рот наполнился слюной от желания попробовать его член и она замурлыкала, тихое урчание было безошибочно мольбой о большем. Всегда о большем.
Она была ненасытной, как и он, движимая такой всепоглощающей и жизненно важной любовью, она удивлялась, как она вообще могла жить без нее.
- Макс, - прошептала она, облизывая свои губы. - Ты необходим мне внутри.
Магия между ними росла, его мощная сила, укрепленная даром Знакомой. Ошейник вокруг ее шеи покалывал. Он был невидим для смертных, но для всех остальных в мире магии, он был кричащим и безошибочным символом ее принадлежности Максу. Простая черная лента, которая говорила, что она была в собственности, любима, окружена заботой, защищена. Она веками отвергала это символ подчинения, с тех пор как погиб Дариус. Затем Макс поймал ее в свои сети, и она научилась любить мольбу.
Теперь они были бестиями, которым поручались самые нежелательные задания, Совет наказывал их на каждом шагу. Трудности только укрепили их связь, сделав ее сильнее.
- Я люблю тебя, - выдохнула она, выгибаясь в попытке облегчить мучительное желание, которое поглощало ее. Ее кожа была горячей и покрытой потом, отчаянно желая ощутить его прижатое к ней тело.
Опаляющее прикосновение языка к ее торчащим соскам, заставило ее закричать от безумного желания.
- Я тоже тебя люблю, - пробормотал он, его дыхание увлажнилось у ее вновь запотевшей кожи. Она услышала, как кнут стукнулся об пол, перед тем, как его большие руки обхватили ее бедра.
- Дааа, - она тяжело сглотнула, - Да, Макс.
Как только его разгоряченное лицо уткнулось в ложбинку между ее грудями, его руки скользнули по бокам, обхватывая ее ягодицы, его пальцы мягко мяли ее. Его прикосновения были нежными и трепетными, не смотря на дикую нужду, запах которой она ощущала. Он так сильно любил ее, и этого было достаточно для того, чтобы умерить свою страсть и контролировать ее. В мире не было ничего похожего на занятие любовью с такой дикой интенсивностью и сосредоточенностью. Виктория пристрастилась к наслаждению, которое он дарил с таким мастерством.
- Трахни меня, - прошептала она сквозь сухие губы, - Боже, Макс, мне нужен твой член.
- Не сейчас, котенок. Я не закончил играть.
Она вздрогнула, когда его горячий рот сомкнулся вокруг ноющей вершинки ее груди. Задыхаясь, она извивалась в его руках.
- Будь ты проклят . . . Ты убиваешь меня.
Звуки «Boston Pops», играющих праздничные песни, лились из динамиков стерео в гостиной, смешиваясь со звуком крови, стучащей в ушах. На улице, не снижая темп, продолжал падать снег, укутывая город первозданной чистотой. Это было красиво, но обманчиво. Волосы на затылке Виктории приподнялись и тонкая струйка пота стекла по ее виску. Темная, коварная магия подстерегала их. Свист ветра стучащего в окно, доказывал это.
Мы ждем, прошептал ветер.
Насмешливый вызов Триумвирата подавал голос через бурю.
Но здесь, внутри огромной квартиры Макса она была защищена коконом желания и любви. Вместе их магия была мощной силой, которой приходилось считаться. До сих пор они были непобедимы. Но не один из демонов, с которыми они сражались, не был так близок к Источнику зла, как Триумвират.
Думай обо мне, прорычал Макс, его пальцы сжались на ее нежной коже.
Его слова эхом отозвались в ее голове, проявление глубокой душевной связи между Мастером и Знакомой. Их связь должна быть сильнее и глубже, если они хотят иметь хоть какую-то надежду на успех сегодня вечером.
Всегда, прохрипела она, обхватывая его тонкую талию, своими длинными ногами.
- Всегда, только ты.
Его сила обвила ее, приподнимая высоко в воздухе, словно поддерживая сбруей. Повязка упала с ее глаз, она заморгала, ее взгляд приспосабливался к кошачьему, ночному видению, которое позволяло ей лицезреть ее любовника во всей красе.
Макс стоял между ее раздвинутыми бедрами, его темные волосы стали влажными от пота, и прилипали к его высокомерному лицу. Его глаза были темными и горящими, кожа золотой, его мускулы стали видны от резкого сексуального напряжения.
Как только его голова опустилась, и его губы приблизились к ее трепещущему лону, глубина его желания наполнила ее разум яростным рычанием, которое заставило ее дернуться в ее оковах.
У моей прекрасной кошечки красивая киска, пропел он. Мягкая, сладкая и вкусная.