Я не смог не поддаться этому заразительному смеху, и вот уже с минуту мы ухахатываемся, забыв о неприязни.
– Раз собака моя, – со слезами от смеха первая заговаривает Маргарита, - ответственность за нее буру на себя, поэтому Александр Викторович, поднимайтесь и пойдемте отмываться. Мне как раз брат чай привез вкусный, надо попробовать, – встряхнув с себя сухие листья, она самостоятельно поднимается на ноги и протягивает руку в дружеском жесте.
Я, не ожидая такого поворота, поддавшись эмоциям, хватаюсь за ее хрупкие пальчики и, смотря в глаза этому чертенку, согласно киваю:
– А идемте!
ГЛАВА 11.
<Маргарита>
Не успела я толком прийти в себя, как уже приглашаю на чай нашего Шурика.
И в какой момент мне пришла в голову эта странная мысль? Наверное, в тот самый, когда попа Александра приземлилась прямиком на то самое место, куда еще недавно я с ужасом смотрела, представляя, что было бы, если бы Филя взял чуточку левее.
Лицо котяры, когда он понял, что сидит в грязи в присутствии какой никакой дамы, было неописуемо. Наконец с него спала маска неприступного и невозмутимого героя. Он шлепнулся со звуком, который издают дети, сидя в ванной, хлопая своей ладошкой по воде. Плюх! И ты уже не бог, а обычный смертный.
Ха-ха, выражение лица было неописуемо. И поддавшись эмоциям, я пригласила котяру к себе домой. НА ЧАЙ! НИЧЕГО БОЛЕЕ.
То ли испорченные Филей мои счастливые туфли, то ли подпорченная аура, дали о себе знать, когда мы, подходя к моему подъезду, столкнулись с тетей Галей и участковым.
Те во все глаза смотрели то на меня, то на Шурика. Еще бы, они не обратили внимание на девушку с кустом на голове и мужчину, чей вид ниже пояса напоминал сейчас не интеллигентного уважаемого человека, а скорее бомжа. Завершал эту картину Филя с куском целлофана, из которого торчал кусок недоеденной ветчины.
По мере того, как мы приближались к этой паре, глаза тети Гали за очками приобретали шарообразную форму и вот-вот грозились выпасть из орбит.
– Добрый вечер! – как ни в чем не бывало, приветствует моих соседей Александр. При этом выражение его лица было невозмутимым. Чуть поднятая бровь, вздернутый подбородок и глаза холодные, как сталь, как бы говорили, что это не мы тут сумасшедшие, это у вас что-то со зрением.
А я что, я тоже сделала лицо кирпичом, мол, я с ним, ничего не знаю, и прошмыгнула в подъезд, труся следом за Шуриком. Ох-х-х, и достанется сегодня нашему участковому – Мишечкину. Считай сегодняшний семейный вечер, он проведет в обществе этой гарпии.
Мой гость повел себя, как истинный джентльмен и позволил первой привести себя в порядок. Я не отказалась, передала человеку по несчастью полотенце и скрылась за дверью ванной.
А приводить тут было чему: высокий хвост из волос съехал чуть на бок, пряди выбились из-под прически и сосульками свисали на плечи, над губой грязь, напоминающая усы Гитлера. Благо, когда Филя меня тащил, я умудрилась не пропахать носом, а повернула голову чуть в сторону, поэтому обошлось минимальными потерями.
Главное, что синяков нет, подумаешь грязь. Как будто не видели чумазых людей – все еще сетуя на свою соседку, бубнила я, намыливая лицо жидким мылом.
Теперь гораздо лучше.
На меня из зеркала смотрела все та же Марго, однако отсутствие косметики и небольшое смущение перед встречей с красивым мужчиной, делала меня похожим на молоденькую девчушку, что проснулась утром в постели с любимым и волнуется, как он отреагирует на нее без своего боевого раскраса.
Хмыкнула, показала язык своему отражению и пошла сдаваться своему гостю. Не могу же я весь вечер просидеть в ванной, надеясь, что котяра сам по себе испариться.
Но зайдя на кухню, резко остановилась. Передо мной, как в самый лучших женский фантазиях, посреди кухни, спиной к выходу стоял хорошо вылепленный, без лишнего грамма жира, мужчина, в одном только полотенце, и готовил кофе.