Складки его брюк разгладились на том месте, или мне показалось? Стало еще неудобнее, благо вовремя зазвучал звук открывающегося лифта. Фух, мой этаж.
Дошла до переговорной с колотящимся сердцем, и, натянув улыбку, вошла внутрь.
– Доброе утро, коллеги! – приветствую собравшихся. Ладони немного вспотели, но на лице безмятежность.
Не дожидаясь ответа, пытаюсь пройти ближе к столу с едой. Начальника еще не было. Люди разделились на кучки по интересам: Кто-то обсуждал бурные выходные, кто-то своих детей, и была кучка «молчунов», у которых принцип «ешь много, говори мало», вот к ним-то мне и нужно пробраться. Есть хочется, а свой завтрак я оставила на лобовом стекле одного противного хама.
– Решила предстать перед генеральным во всей красе? – слышу ехидный голос Любочки.
Ох, Любка, а так все хорошо начиналось.
Люба работает в моем отделе. Устроилась сюда годом ранее, чем я, на должность специалиста, и метила на ведущего, но по иронии судьбы место досталось мне-неопытной девушке, только-только вышедшей с университетской скамьи.
Люба была первая, кто захотел со мной «подружится». Я тогда еще и не подозревала, как в итоге сложится наше с ней общение.
Утром мы вместе пили кофе, я с пирожным, а она без, так как постоянно сидела на диетах, «обучала меня», хотя это громко сказано, мне приходилось после все переделывать, а она, изображая раскаяние, просила прощение. Начальство было недовольно, я расстраивалась. Люба «поддерживала» меня и говорила, что они меня недостойны, как специалиста, и нужно подыскать другую работу.
И я бы, возможно, послушавшись ее советов, ушла, но в один прекрасный день, придя пораньше, за дверью я услышала, как моя «подружка» говорит обо мне всякие гадости коллегам. В этот момент я была так на нее зла, и, не удержавшись, схватила первое, что попалось под руку, к несчастью для нее это оказалось ведро с мусором, и пошла совершать вендетту. Как итог – содержимое ведра покоилось на голове моей «подружки», а та, в свою очередь, визжала, словно Банши.
Ситуацию решили замять, но Люба ведь бедная и несчастная, донесла на меня начальнику. Соответственно, нас вызвали к нему на ковер, где Люба вся в слезах стала рассказывать, какой я монстр, и что мне лечиться нужно. Я же стояла и молча слушала ее бред, ровно до тех пор, пока характер не взял вверх и, напрягая всю свою фантазию, стала рассказывать совсем иную историю: как решила помочь уборщице, подняла ведро, чтобы переставить, но не рассчитала силы, покачнулась, отступилась. Ну ей Богу, посмотрите какие у меня ручки и ножки хиленькие, вот и попала в Любовь Григорьевну. СЛУЧАЙНО!
Начальнику это показалось более правдоподобным или же он не хотел вникать в бабские ссоры, сказал принести извинения нашей крикливой даме и идти работать.
– Любовь Григорьевна, вы уж извините, я столько тут работаю, что времени ходить в тренажёрный зал нет, но я исправлюсь, честное слово. Куплю экспандер и подкачаю свои руки.
Но что вы думаете, она успокоилась? Нет же, «раненная и униженная», она донесла на меня секретарю генерального – Наташе, что в компании есть сумасшедшая, которая давно стоит на учете, и работает потому, что спит с нашим начальником.
Конечно, Наташа разнесла эту новость со скоростью света. Только глухой не слышал. И вот нас вызвал к себе уже генеральный, чтобы самому посмотреть и оценить степень моего сумасшествия или аморальности, точно не могу сказать.
Помню, как страшно была зла, больше даже не из-за глупых слухов, а из-за того, что люди поверили в это. Любаня, как трус, в этот день«заболела». Я же, стоя перед нашим генеральным, начала рассказывать историю, сочиненную для начальника.
Тактика была такая: я все сухо изложу, буду сама серьезность, отвечать буду коротко, по существу. Глаза чуть вниз, провинившиеся мордашка и просьба дать мне еще один шанс.
Я начала свой рассказ, но, не дойдя и до середины, увидела, как генеральный уткнулся в свой ноутбук и не обращал на меня внимания. При этом его взгляд был настолько отстраненным и скучающим, что в какой-то момент я поняла: моя судьба была им уже предрешена, меня уволят, а значит терять больше нечего. Поэтому плюнув на все, я начала рассказ заново, но уже приукрашивая некоторые моменты. Всего равно же Любани нет.
Настолько увлеклась, что не заметила, как начала жестикулировать, изображать визг этой стервы, и кривить свое личико: то изображаю Любаню, то меня, то начальника и иногда даже нашу уборщицу.