Он лишь подтвердил то, что и сам Павел Валерьевич думал о Миле. Девчонка слишком уж проста и незатейлива, чтобы настолько умело скрывать свой дар, если бы он у неё был.
- А это значит, - продолжил мысль Юрия Император, - что не только Таролог и мы интересуемся ей. Есть кто-то, кто защищает эту девушку. И этот человек будет посерьёзнее нас с вами, если, конечно, он вообще существует. Не хотелось бы стоять у такого типа на пути, потому что, кто его знает, на какие «подвиги» он ещё способен.
Сказав это, Ситников почувствовал лёгкий холодок, мурашки пробежали по телу и сердце неприятно заныло в ожидании неприятностей. Отхлебнув холодный чай, он вдруг вспомнил своё первое появление в «колоде». Сейчас он может только удивляться тому, как он, серьёзный, здравомыслящий человек, вот так легко и просто, без каких-либо дополнительных вопросов, куда-то пошёл с совершенно незнакомым ему человеком. Предполагалось, что нечто подобное он должен проделать с Эмилией. Ничего страшного, никакого криминала, всего лишь гипноз. Именно так и никак иначе, попадают в «колоду» старшие арканы – люди, обладающие либо необходимыми знаниями, либо какими-то необычными способностями.
Потом, когда он вернулся к себе домой, то так и не смог вспомнить ни лицо, ни голос того человека, который тогда, много лет назад, привёл его к Тарологу. Да уж, в «колоде» всё продумано до мелочей.
- Юрий, - обратился он к своему молодому собеседнику, - я думаю, что вы напрасно беспокоитесь о Миле. Не знаю, соответствует ли она нашим требованиям, скорее всего, нет, но, раз эта девушка понадобилась Тарологу, то что-то в ней определённо есть или… - он задумался, оборвав свою мысль и заставив Шута изнывать от нетерпения.
- Что значит это ваше «или»? – Не выдержал долгого молчания Юрий. – Продолжайте, Бога ради! Что вы хотели сказать? Поймите, я никогда не прощу себе, если с ней случится что-то страшное. Я должен её защитить. В конце концов, я у неё в долгу.
- Или в ком-то из её близкого окружения, - продолжил Император. – А, что, девица хороша собой и вполне могла бы увлечь какого-то необычного человека, одного из тех, кем так интересуется наш Таролог.
Тихий шелест дождя успокаивал нервы. Павел Валерьевич почувствовал приближение очередного приступа сна. Веки вдруг стали тяжёлыми, словно на них положили медные пятаки, а тело стало вялым и безвольным.
Он увидел, как видения стали заполнять его квартиру, переплетаясь с реальностью. Сон подобрался тихо и незаметно, как кот, бесшумно ступая мягкими пушистыми лапами по ламинату. Император мысленно поблагодарил внезапный дождь за то, что прогнал их из сквера, а то пришлось бы ему спать, как бомжу, на грязной лавке.
Высокий человек в белой маске подошёл к нему и, вытащив из кармана клубок перевитых между собой змей, бросил его прямо на стол. Уже привычный к таким выходкам своего мозга, Павел Валерьевич даже не отшатнулся – так всегда являлось к нему очередное непредвиденное сновидение, вплетаясь в серую реальность своими гибкими и яркими щупальцами.
- Гы, - нелепо улыбаясь, сказал он, - а вот и наш Таролог явился – не запылился. Часто он мне стал сниться. Хоть бы раз эта чёртова Гюльчатай открыла своё личико. Так нет, всё, как в жизни – без маски он никогда не показывается ни во сне, ни наяву. Вы, Юрий, ступайте, из меня сейчас собеседник никакой, надеюсь, что смог вас успокоить. – И добавил напоследок заплетающимся языком: - А о девушке не беспокойтесь. Ничего страшного мне Таролог не поручал, только привести её к нему. Идите домой…
Голова бессильно упала на стол и Император погрузился в сон, оставив своего гостя в одиночестве. А, когда он проснётся, то несколько минут не сможет двигаться – ещё один неприятный симптом его болезни. Раньше Павла это пугало, но теперь, за столько лет, он привык и к этому.
Юрий Бессонов встал из-за стола и направился к двери. В коридоре он вдруг остановился у телефона, не смог удержаться и набрал знакомый номер.
Когда в трубке раздался встревоженный женский голос, он облегчённо вздохнул. Замечательно, она всё ещё жива. Не смотря на все заверения Императора, тревога за Очаровашку Милю – невольно он улыбнулся, назвав её про себя этим смешным детским прозвищем – никак не желала его покидать. Шут знал гораздо больше Императора. И его эти знания пугали.